«ПЕРВЫЙ СРЕДИ РАВНЫХ...»
Нормативные документы
Противодействие коррупции
Поступающим
Студентам
Выпускникам
Проект 5-100
Аккредитация специалистов
30.01.2006

Практика в РОНЦ имени Н. Н. Блохина

С чего начать рассказ о проведённой нами практике в РОНЦ имени Н. Н. Блохина? С того момента, как мы первый раз вошли в этот колоссальный исследовательский центр, с описания тех ощущений, что само здание словно поглощает тебя целиком; входя в него, ты словно становишься частичкой этой обособленной научной жизни? Или с того, что студентам, в большинстве своём, не очень нравиться проходить зимнюю практику, когда по утрам темно и холодно и очень хочется отдохнуть после только что сданной сессии? Но я лучше начну с рассказа о том чувстве человеческом, силу которого я во многом недооценивал раньше. Я расскажу о роли его в искусстве исцеления. Я начну с того, что вынесено было мной после этой короткой зимней недели. Я расскажу о надежде. Скажите, вы верите в надежду? Не как в абстрактное или философское понятие, суть которого можно долго обсуждать, дискутировать и строить бессмысленные теории. Верите ли вы в надежду как в силу – невидимую, но всеобъемлющую; силу, способную изменять судьбы и освещать жизни? В Надежду как одного из двадцати девяти глаголов Господних, при помощи которых был сотворён мир?

Может быть, многое из того, о чём я сейчас буду писать, я мог бы знать и раньше, но, скажите, разве не стоило переосмысление философии врачевания проведённой в учёбе недели зимних каникул? Почему-то впервые именно здесь коснулась меня так глубоко вся многогранность проблемы исцеления больного человека. Здесь впервые увидел я действие этой силы. Ей и посвящу я этот рассказ.

Тёмное холодное зимнее утро, слегка подёрнутое туманом, беспорядочно падающие редкие снежинки, молодой день, ещё скрывающийся за завесой сна. Я, Надежда, Василий, Галина и огромный исследовательский комплекс РОНЦ, в котором в первый раз очень сложно найти правильный вход. РОНЦ – это не просто очередная клиника или больница, это колоссальный комплекс хирургических, терапевтических и диагностических отделений, исследовательских лабораторий и отдельных институтов; это как живущий обособленный организм с коридорами вместо артерий, отделениями как отдельными органами; а врачи – частицы, наполняющие этот организм жизнью.

Однако пора переходить к более практическому описанию прошедших событий. Руководителем практики был Борис Иванович Поляков, профессор кафедры онкологии и заведующий учебной частью ФПНПК в РОНЦ. Очень хочется поблагодарить Бориса Ивановича за тот энтузиазм, с которым он взялся работать с нами. С самых первых минут знакомства он обсудил с нами темы наших курсовых работ, рассказал про историю РОНЦ, перспективы развития онкологии. При этом казалось, что нет такой отрасли медицины, которая бы его мало интересовала: о каком бы исследовании ни пошла речь, какое бы отделение мы не посещали – всегда его ответы на наши вопросы были исчерпывающи и интересны.

Первые, ещё полные дремоты лучи поздно пробудившегося холодного зимнего солнца обнаруживали нас в конференц-зале РОНЦ. Великие учёные прошедших времён с многочисленных портретов взирают на переполненную аудиторию. В одном зале собираются учёные и клиницисты, терапевты и хирурги, аспиранты и студенты – изо всех отделений центра. Мы небольшой группой закрепили за собой место под портретом Н. Н. Блохина, в честь кого и был назван РОНЦ. «Доброе утро. Дежурный врач», - с этими словами М. И. Давыдова начинался каждый новый день в онкологическом центре. Конференции в РОНЦ проходят крайне интересно. Подробно обсуждаются клинические случаи, предстоящие и прошедшие операции, перспективы новых методов лечения. Давыдов немногословен, но что больше всего поражает – это его внимание к мельчайшим деталям доклада. Он требует чёткости в каждом изложении, подробно разбирает необычные и сложные клинические случаи. Всего за одну неделю практики мы были свидетелями разбора многих сложных и редких операций.

До сих пор помнится случай с пациенткой, у которой была врождённая аплазия правой почки. Операция долго обсуждалась во всём центре. В единственной почке развился рак, происходящий, по-видимому, из капсулы. Необходимо было не только произвести резекцию опухоли, но и сохранить жизнеспособность поражённого органа. Операция проводилась в три этапа с привлечением нескольких групп хирургов различных специализаций. Общая продолжительность составила около десяти часов. Сначала удалённый комплекс поместили в сохраняющую среду со льдом. Там опухоль была отделена от почки и затем проведена аутотрансплантация. Доклад завершился словами, что на следующий день почка выделила 200 мл мочи. Сам Давыдов просил зал встать и поаплодировать хирургам. Казалось, для людей, работающих здесь, нет ничего невозможного.

Борис Иванович старался как можно более полно познакомить нас с РОНЦ за эту неделю. Мы посещали клинические и диагностические отделения, различные лаборатории. Трудно сказать, какой была бы наша практика, если бы не тот энтузиазм, с которым Поляков взялся работать с нами. Он организовал для нас множество интересных встреч, обсуждал с нами все возникающие вопросы. Именно благодаря Борису Ивановичу мне сейчас есть о чём написать. В первые дни мы знакомились с научной частью жизни онкологического центра.

Одно из первых наших интересных знакомств – с заведующим лабораторией лазерных методов диагностики Андреем Валентиновичем Ивановым. Сама лаборатория находится в НИИ Канцерогенеза по другую сторону дороги от главного здания РОНЦ. Андрей Валентинович уделил нам около полутора часов своего времени, рассказал про новые возможности применения метода спектроскопии, про свои открытия в данной области. Мы даже посмотрели его презентацию с выступления на последней конференции. Надо сказать, что договорившись о знакомстве с заведующим отделения, мы даже не ожидали такого радушного приёма, такого энтузиазма и интереса к молодым учёным.

На этом наше знакомство с НИИ Канцерогенеза, конечно, не закончилось. Институт состоит из нескольких соединённых переходами корпусов. Множество известных лабораторий работает в недрах этих зданий. И рассказ мой, безусловно, будет неполным, если я не упомяну о том, как мы посетили знаменитую «лабораторию Абелева». Гарри Израилевич Абелев – заведующий лабораторией иммунохимии, академик РАН, лауреат Государственной премии СССР. В лаборатории под его руководством был открыт синтез эмбрионального белка альфа-фетопротеина опухолями. Это один из наиболее достоверных опухолевых маркёров, открытых на данный момент. Гарри Израилевич – уже пожилой человек – встретил нас в своём кабинете. Мы сели вокруг небольшого столика, на котором на простой клеёнчатой скатерти стояла премия «признание». Две золотые руки держали хрустальный конус, на вершине которого был запечатлён знак сердца. На подставке – одна единственная надпись: «Признание». Это награда за открытие, нашедшее наибольшее применение в медицине. В современной онкологии Абелев – живая легенда. Он рассказал нам об истории лаборатории и своего открытия. Это один из тех случаев, когда, не вспоминая всех подробностей разговора, я просто могу с гордостью сказать: «Я видел этого человека, я разговаривал с ним».

Нам удалось также поговорить с директором НИИ Канцерогенеза – Давидом Георгиевичем Заридзе. Приятно когда твоей, ещё пока первой студенческой работой так интересуются. Давид Георгиевич предложил нам выполнять работы в любой интересующей нас лаборатории института. В тот день нас ждала ещё одна интересная встреча.

 

Заведующий отделением трансформирующих генов опухолей – Фёдор Львович Киселёв – встретил «молодых учёных» с большим энтузиазмом. Лаборатория в основном занимается исследованием одной главной модели – рака шейки матки. Под руководством Фёдора Львовича работает целая группа молодых исследователей из самых разных ВУЗов. Сам Киселёв говорил нам, что берёт людей с любым образованием. «Всё равно приходится переучивать, - шутливо говорил он. – Главное – стремление заниматься наукой. Россия потеряла в последние годы множество хороших исследователей. Большинство уехало за границу. Необходимо укрепить русскую школу». Уже после окончания практики оказалось, что каждый из нас по отдельности впоследствии приезжал именно к нему за советом по написанию соответствующей главы своей работы, а Галина даже начала новую работу под его руководством. Много полезных советов он дал и мне.

Однако вернёмся в главное здание РОНЦ. Какой недоброй кажется его архитектура в первые дни! Коридоры заманивают тебя всё дальше вглубь здания, только чтобы познакомить с очередным тупиком. Этот странный принцип, когда перейти из одного корпуса в другой можно только через третий этаж. Это только к концу недели понимаешь, что оно, на самом деле, удобно; а при первом знакомстве приходилось даже через улицу по зимнему морозу перебегать в одном халате из незнакомой части здания до входа на кафедру. После знакомства с «научной» частью РОНЦ нам, молодым докторам, хотелось, конечно, поближе посмотреть клинику. Увидеть настоящих пациентов, настоящие проблемы, для решения которых и работает весь этот огромный научный и клинический комплекс.

Один день мы провели на приёме в поликлинике с Ниной Васильевной Романенко. Нина Васильевна занимается патологиями печени и поджелудочной железы. В каждый кабинет поликлиники стоит огромная очередь. Огромная очередь людей, которым был поставлен один из самых страшных диагнозов – рак. Что больше всего бросается в глаза при виде ракового больного – это не только многократно описанная измождённость, истощение тела, но усталость – усталость души. Чувство обречённости, пропитывающее человека насквозь. Причём пациентов в поликлинике огромное количество, они входят в кабинет один за другим, так что мы даже не успеваем задать все возникшие вопросы по каждому конкретному случаю. И несколько студентов-третьекурсников, знакомых с медициной, в основном, только с точки зрения теории. Как вы думаете, излечим ли рак? Такой вопрос нам однажды задал Борис Иванович. Что мы могли ему тогда ответить? Я ответил, что на данном этапе я не вижу возможности полного излечения человека. Это не просто потому, что после курса патофизиологии я представляю рак как болезнь генетического аппарата, как потерю организмом способности сопротивляться накапливающимся в нём мутациям, как невосполнимый «прорыв» в защитной системе. Скорее я так ответил потому, что при разговоре с этими пациентами я уже не находил в них способности больше сопротивляться болезни. Не видно было в них той искры, той… надежды, которая заставляет людей бороться за жизнь, идти дальше; той силы, которая ведёт людей к победе, к успеху, к выздоровлению. Только чувство обречённости, гложущее человека изнутри. И когда они, словно ожидая чего-то, смотрят в глаза человеку в белом халате, я и внутри себя не нахожу того, что они, может быть неосознанно, ожидают увидеть. Ничего. Кроме сжимающей сердце тоски. От бессилия своего.

Однако по воле случая мне предстояло некоторых пациентов видеть не только на приёме, но уже и позже в хирургическом отделении. Мне предстояло видеть, как другие врачи работают с ними. Отделение заболеваний печени и поджелудочной железы, где работает Нина Васильевна – одно из самых страшных в центре. Все приходящие люди с жёлтого цвета лицами, характерный «печёночный» запах изо рта, заболевания часто с рецидивами и осложнениями. Но даже при встрече с самыми сложными случаями никогда ни один врач не «сдавался» перед тяжёлым заболеванием. Люди заходили в кабинет, ожидая слова врача как приговора. Но уходили совсем другие. Они уходили с надеждой. Это умение дарить надежду - потрясающий дар доктора, который требует и огромных внутренних сил самого врача. Да, у этого мужчины, 41 год, уже неоперабельная стадия рака Фатерова сосочка. Метастазы в печени, поджелудочной, желудке. Но задача врача – не признаться в безвыходности положения, а бороться за жизнь пациента до конца. И чем неизбежнее исход, тем дороже каждый отвоёванный у смерти час. Истина в том, что право на жизнь есть у каждого. И что самому врачу очень трудно сказать: «Ситуация сложная. Операция невозможна. Но мы попробуем другие методы лечения». И в любом случае искать каждый новый способ, использовать каждый шанс. И не оставить человека с осознанием безвыходности его положения, но дать ему сил для продолжения битвы, дать ему надежду, дать ему эти часы.

Однако, отделение печени и поджелудочной железы – не единственное, которое мы посетили в РОНЦ. Очень много времени нам посвятил Борис Иванович Долгушин - заместитель директора института по науке, заведующий отделением лучевой диагностики. Он не только рассказал нам про перспективы направления в целом, но и познакомил с методами ангиографии, термоаблации; вместе с ним мы даже видели сам процесс выполнения этих процедур.

Проведённая нами неделя была столь насыщена интересными событиями, новыми знакомствами и новыми впечатлениями, что рассказать обо всём мне, безусловно, просто не хватит места. Но в заключение… Знаете, как ответил сам Борис Иванович на свой вопрос об излечимости рака? Он сказал, что в своих суждениях о теориях происхождения и теоретической неизлечимости данной болезни мы, может быть, и правы. Нет сейчас возможности лечить клетку на генном уровне – там, где появляется рак. Но РОНЦ работает уже много лет. И каждый день сюда приходят десятки больных, проводится множество операций. И сотни людей работают, чтобы излечить неизлечимую болезнь. И что многие пациенты, которых лечили по поводу рака, преодолевают барьер пятилетней выживаемости и живут дальше. И по данным статистики в одной только России – сотни тысяч таких «выздоровевших». Потому что медицина – это наука дарить жизнь. И врач не может и не должен сдаваться ни перед какой болезнью.

И за время практики я видел не только людей, поступающих в РОНЦ, но и людей, выписывающихся из него. Людей, которых я видел на приёме, я встречал уже после проведённой им операции. И они были уже совсем другие. Во всё ещё истощённых лицах не читалась уже та безвыходность, обречённость. И если внимательно посмотреть им в глаза, то можно увидеть, как маленький огонёк разгорается там, глубоко внутри. Это огонёк надежды, огонёк выздоровления. Огонёк, который зажгли люди, которые не верят в неизлечимые болезни. Люди, готовые не поддаваясь ветру и дождю, разжечь такой огонь в самую ненастную погоду. И больные раком действительно выздоравливают. Потому что верят. В Надежду.