«ПЕРВЫЙ СРЕДИ РАВНЫХ...»
Нормативные документы
Противодействие коррупции
Поступающим
Студентам
Выпускникам
Проект 5-100
Аккредитация специалистов
15.12.2008

Улыбнитесь, вас лечит выпускник Сеченовки

Стоматологов в академии учат на фантомах-симуляторах: такие «пациенты» терпеливы и всем довольны

Московская медицинская академия им. Сеченова—правопреемница медицинского факультета Московского университета, в 1930 году преобразованного в 1-й Московский медицинский институт, а в 1990-м—в академию имени выдающегося русского физиолога,—отмечает 250-летие. Прекрасный повод вспомнить о тех, кто в ней учился два века назад, и выяснить, кто выбирает эту морально затратную профессию в наши дни.

Наталья Давыдова

Дело врачей

Сегодня конкурс в академию — два человека на место. Жаждущих стать юристом, менеджером или банкиром в Москве не в пример больше, чем желающих надеть белые халаты. Утех, кто все-таки решился посвятить себя медицине, популярнее всего стоматология. — Нынешние студенты прагматичны, идут гуда, где можно заработать,—объясняют наставники современных врачей. — Стоматологи давно на рынке, не первый год оказывают платные услуги. Да и состояние зубов у населения с каждым годом все хуже: сказываются стрессы, питание, экология. На другие специальности идут менее охотно —особенно в фундаментальную науку. Впрочем, пока можно не беспокоиться: качественный состав абитуриентов, как заверили «Известия», все еще высок.

Впрочем, когда в 17 S 8 году медицинский факультет Императорского Московского университета (сокращенно он звался тогда ИМУ, а не МГУ) объявил свой первый набор, охотников поступить вообще не обнаружилось. Во всяком случае из числа тех, кто мог понимать лекции, которые читались на немецком и латыни. В итоге учиться на медиков подрядили веников Славяно-греко-латинской академии. И в первые годы на медфаке училось всего от 6 до 11 студентов. Это сегодня только лечебный факультет выпускает в год до 500 дипломированных врачей. Причем восемь из десяти обучаются за госсчет. Поддерживать способных, но бедных студентов начали в середине позапрошлого столетия: на медицинском факультете уже тогда имелось два вида слушателей — «своекоштные» и «казеннокоштные». Первые платили за обучение сами, за вторых платило государство. За госсчет обучался, например, Владимир Снегирев, будущий директор университетской гинекологической клиники, которая сегодня носит его имя. И будущий выдающийся хирург Николай Склифосовский, давший имя НИИ скорой помощи.

Профессия врача и сегодня требует от человека немалых усилий и даже самоотречения. Считается, именно поэтому в академии так много студентов из «медицинских» семей. Конечно, 11 поколений медиков в одной семье, как у одного из здешних профессоров, — это уже достижение на уровне Книги рекордов Гиннесса, но примерно для половины студентов профессия врача в какой-то мере—«наследная». Чтобы выдержать учебу, лучше заранее знать, что придется пройти, что такое ночные дежурства и экстренные вызовы к больным, и понимать, что врач—это скорее не профессия, а образ жизни.

Клинические благотворители

Медиков нельзя учить только теории, им нужны реальные пациенты с их реальными болезнями. Но первые небольшие клиники, которые завел университет к середине XIX века, чтобы студенты могли сами обследовать больных, проводить лабораторные исследования и заполнять «скорбные листки», как тогда назывались «истории болезни», положения не спасли. И тогда университетские профессора пошли на поклон к знаменитым в Москве купеческим кланам. Как ни удивительно, миллионщиков не пришлось уговаривать. Не дожидаясь, пока раскачается государство, они первыми начали строить новые университетские клиники на подаренных Московской думой в 18 84 году 40 тысячах саженей земли неподалеку от Новодевичьего монастыря. Первую из них—психиатрическую клинику, возведенную в 1887 году на средства Варвары Морозовой, муж которой, владелец Тверской мануфактуры, за пять лет до этого закончил свои дни в клинике для душевнобольных, назвали Морозовской. Построенную в 18 91 году детскую больницу—Хлудовской: на нее выделил средства Михаил Хлудов, выходец из уважаемой в Москве купеческой семьи. Сыновья Варвары Морозовой Михаил и Иван вместе с другими представителями клана Морозовых пожертвовали деньги на «раковый корпус»—целый город с научно-исследовательским институтом и приютом для неизлечимо больных раком. Исследователи подсчитали, что частные пожертвования на строительство и оборудование Клинического городка, полностью построенного в 1897 году,—13 зданий, в которых разместились 15 клиник и 8 учебно-научных институтов, — почти в два раза превысили государственные. Удалось составить список из 3 5 благотворителей. Однако в архивах часто встречались и сведения о людях, которые давали средства на оснащение клиник и содержание в них больных, но, как значилось в финансовых документах, «пожелали остаться неизвестными».

Царское внимание

В юбилейный год в академии Сеченова любят вспоминать профессора Нила Филатова—первого директора детской больницы в Клиническом городке. О нем ходило немало легенд. Так, например, одно время он почему-то изменил свой привычный маршрут от дома к клинике. «Выследившие» его коллеги выяснили, что каждое утро он заходил в мясную лавку на Смоленском рынке, покупал курицу и шея с ней к больному ребенку, которого лечил, —в семью бедного канцелярского чиновника. В другую историю доктор Филатов попал весной 1893 года, когда новые университетские клиники на Девичьем поле пожелал посетить царь Александр III. Пока ждали высокого гостя, профессор решил проехаться по двору больницы на новом велосипеде своих сыновей. Налетел на дерево, разбил в кровь свой орлиный нос, но послал не за хирургом, а за гримером в Малый театр, и тот, как мог, его «замаскировал». Москва долго обсуждала, как, беседуя с доктором Филатовым, царь не мог оторвать глаз от его лица. Но удержался и о носе ничего не спросил. Тут интересна не только анекдотичность ситуации, но и сам факт, что университетские клиники посетило первое лицо государства. За последние четверть века такого не случалось ни разу. Правда, однажды в тяжелые 1990-е, когда у академии не было средств, чтобы платить сотрудникам зарплату, а в клиниках остался недельный запас продуктов и лекарств и она была вынуждена обратиться с сигналом SOS к правительству (это обращение под названием «Академия больше не может ни учить,  ни лечить» было опубликовано в «Известиях»)—уже на следующий день в клинику приехал премьер Виктор Черномырдин со свитой чиновников.

Замороженная стройка

Жены «первых» тоже появлялись. Наина Ельцина бывала раз семь, каждый раз — с женами иностранных руководителей, однажды—с Хиллари Клинтон. Людмила Путина как-то привезла с собой госпожу Ширак. Благо, академии есть что показать. Хотя бы тот же Клинический городок. Жаль только, ничего подобного ему в нашу новейшую историю не построено. В советское время появились всего две новые клиники. Первую возглавил известный академик Василенко, лечивший членов правительства и Политбюро (тот самый, что был арестован по делу «врачей-убийц», которое рассыпалось после смерти Сталина). Вторую «выбил» Евгений Тареев—тоже лечащий врач советских «шишек».

В 1970-е, когда академия называлась еще 1 -м Мединститутом, тогдашний премьер Алексей Косыгин выделил ей участок земли в Тропареве под второй Клинический городок. Но построить его до начала 1990-х так и не удалось, и мэр Москвы принял решение отдать эту землю под инвестиционный проект, а академия получила в замен общежитие для иностранных студентов и новый корпус фармацевтического факультета.

В сентябре в качестве подарка к юбилею новенькое 9-этажное здание, возведенное для фармацевтов, успели торжественно открыть. Приезжал Лужков, звучали поздравительные речи. Но из-за дефицита кредитных ресурсов незавершенную отделку нового фармацевтического корпуса, который стал первым пусковым комплексом будущего научно-учебного центра из четырех зданий, и строительство новых очередей этого центра временно заморозили. А работать он сможет только целиком.


Исходная статья: газета "Известия" №218 от 21.11.2008