«ПЕРВЫЙ СРЕДИ РАВНЫХ...»
Нормативные документы
Противодействие коррупции
Поступающим
Студентам
Выпускникам
Проект 5-100
Аккредитация специалистов
15.12.2008

«К медицине опять стали относиться как к сфере обслуживания»

Преподают ли в Московской медакадемии «нравственные основы» профессии? Как готовить не только дееспособных, но и милосердных врачей? На эти и другие вопросы обозревателя «Известий» Натальи Давыдовой ответил ректор Московской медицинской академии имени И.М. Сеченова академик РАН и РАМН Михаил Пальцев.

ВОПРОС: Великие преподаватели вашей академии учили студентов нравственном)' отношению к профессии, прежде всего к пациенту. Нынешних тоже этому учат?

ОТВЕТ: Конечно. Специальные лекции, посвященные нравственности врача, его поведению у постели больного, ввел еще профессор Григорий Захарьин, с 1864 по 1896 год руководивший факультетской терапевтической клиникой. Сохранились его очень любопытные лекции на этот счет.

В: По воспоминаниям Захарьина ученики не особо жаловали—за то, что драл с богатых московских купцов баснословные гонорары, за барские замашки. Говорили, что, поднимаясь по лестнице в богатом доме, он требовал, чтобы на каждом этаже его ждал слуга с креслом и подносом: должен же он передохнуть и выпить рюмку водки.

О: А он, не афишируя, тратил свои баснословные гонорары на благотворительность, выплачивал бедным студентам стипендии. Говорил о самоутверждении врача, о том, что он должен занять достойное место в обществе. Если прежде врачей считали кем-то вроде слуг, то уже в конце ХГХ века врачебное сословие твердо встало на ноги, стало сильным и уважаемым. Этого добились в том числе и профессора Московского университета. Они боролись с эпидемиями, спасали людей. Общество очень это ценило.

В: Знаменитый педиатр Филатов своих пациентов из бедных семей подкармливал. Другой педиатр, Тольский, лабораторию в больнице оборудовал за свой счет и специалистов нанял, чтобы можно было наблюдать за важными для науки больными. Об этом студентам рассказывают?

О: Обязательно. И про Алексеевых, Морозовых, которые строили клиники, содержали неимущих больных. Это правильные примеры. Но современный профессор не может назначить студентам стипендии из своих средств. Он нередко одет хуже, чем его студент. Если вы видите у клиник академии иномарки, то это, как правило, машины студентов, а не профессоров.

В: В разделе анекдотов на вашем сайте есть один лаконичный: «Здравствуйте, бесплатный врач».—«Здравствуйте, безнадежный больной». Это реальность нового времени?

О: Циничных людей сегодня хватает. Но врач, если он верен своему долгу, всегда старается помочь. Другое дело, когда у него нет лекарств, аппаратуры, когда он оказывается в трудном положении. Отсюда цинизм и появляется. Но нравственные устои профессии не изменились. Изменился мир, условия жизни, отношения между людьми. К медицине опять стали относиться как к сфере обслуживания. Мы как будто опять вернулись в середину ХIХ века: один из наших профессоров писал тогда, что врач, приходивший смотреть больного, стоял у притолоки и боялся сесть. К сожалению, в СМИ сегодня часто противопоставляют врача и пациента. Но справиться с болезнью они могут только вдвоем. А мы близки к тому, что пациенты к врачу скоро будут приходить с адвокатами. С охранниками уже приходят. Общество в целом к медицине и врачу относится скептически. Оно ее не поддерживает. Наши крупные фирмы строят клинику где-нибудь в Германии и отправляют туда свой персонал лечиться, а услугами отечественной медицины не пользуются. Конечно, не доверяют медицине еще и потому, что 40% врачей сегодня готовят частные институты и мелкие факультетики, которых развелось очень много. То есть почти каждый второй выпускник медвузов плохо выучен, просто несостоятелен как врач.

В: Сегодня вы готовите студентов и в городских больницах. Своих клиник не хватает?

О: У большинства медицинских вузов их вообще нет. А нам давно не хватает наших трех тысяч коек. У нас есть договоренности с мэрией и мы используем базу клинических больниц—еще на десять тысяч больных.

В: Это правда, что в будущем их нужно будет арендовать?

О: Принят закон о концессионных соглашениях. Теперь городские больницы могут выставлять свободные площади на аукцион, а учебные заведения в них участвовать. Городская больница вправе выставлять свои требования—как они будут учить студентов, сколько за это платить, но в бюджеты вузов эти деньги не заложены. А значит, ни один вуз России, в том числе и наша академия, такой конкурс выиграть не сможет.

В: А если завтра вам скажут — давайте все делать по закону?

О: Тогда мы прекратим подготовку студентов. Другого выхода нет. Похожая ситуация была в 1930-е годы, когда наши клиники передали в Мосгорздравотдел.

В: Но тогда вмешался Сталин?

О: Да, все очень быстро спохватились. Врачи, не имевшие практики, приступали к работе, не умея ничего. Проблема с недостатком клиник усугубляется еще и тем, что нынешние законы защищают личное пространство человека. Сегодня, например, чтобы обследовать больного, студент должен получить его согласие. Это еще больше ограничивает наши возможности. С другой стороны, появились электронные атласы, где, например, скелет в виртуальном виде можно рассмотреть со всех сторон. В рамках нацпроекта «Образование» у нас появился Центр практических навыков, в нем хорошие тренажеры, на которых можно учить студентов.

В: А по оснащенности наши учебные корпуса и клиники конкурентоспособны?

О: Нет, конечно. На одной из наших кафедр японцы недавно увидели старый японский микроскоп и попросили для своего музея. В Японии ни одного такого не осталось, все ушли в утиль. А мы на нем и сегодня проводим исследования.

В: Ваши предшественники в свое время обратились к богатым москвичам, и те дали деньги на строительство и оборудование университетских клиник. А вы не пробовали?

О: Пытались. Не буду называть фамилий. Это раньше у богатых было хорошим тоном поддерживать медицину. Среди нынешних нуворишей такой моды нет.


Исходная статья: газета "Известия" №218 от 21.11.2008