«ПЕРВЫЙ СРЕДИ РАВНЫХ...»
Нормативные документы
Противодействие коррупции
Поступающим
Студентам
Выпускникам
Проект 5-100
Аккредитация специалистов
Юрий Беленков: Нужен механизм продвижения научных исследований 18.09.2008

Юрий Беленков: Нужен механизм продвижения научных исследований

Юрий Никитич БЕЛЕНКОВ — заведующий кафедрой госпитальной терапии ММА им. И.М. Сеченова, главный кардиолог ГМУ УД Президента РФ, академик РАМН и член-корреспондент РАН — чуть более года назад возглавил Федеральное агентство по здравоохранению и социальному развитию. К 35-летнему врачебному опыту доктора Беленкова добавился опыт административной работы. Вместе с тем Юрий Никитич продолжает оставаться крупным ученым, в чьем активе более пятисот научных работ, десятки изобретений и монографий, сотни учеников. Накануне своего 60-летнего юбилея Ю.Н. Беленков в интервью корреспонденту "МВ" рассказывает о себе и размышляет о положении медицинской науки.

— Так уж сложилось, что когда мы говорим о выборе профессии врача, то неизбежно приходим к понятию призвания. А как вы, Юрий Никитич, пришли к выбору профессии? Внесли ли свою лепту в этот вопрос родители, и была ли альтернатива?

— Каждый выбирает жизненный путь по-своему. Я не из врачебной семьи. Мама была инженером и к медицине отношения не имела. Правда, мой отец — крупный нейрофизиолог, член-корреспондент АМН СССР, всю жизнь преподавал в медицинских институтах, долгое время работал с академиком Владимиром Николаевичем Черниговским. У нас в доме нередко бывали известные врачи и ученые. В силу этого я с малых лет был приобщен к медицинской среде, уже тогда хорошо знал плюсы и минусы этой профессии. Вместе с тем я рано начал интересоваться историей, особенно историей религии, кстати, этот интерес сохранился у меня на всю жизнь. Поэтому в выпускном классе я стоял перед выбором: поступать на истфак или идти в медицинский? Видя мои сомнения, отец повел меня в "анатомичку", своего рода устроил мне проверку на выдержку. Приятного я там увидел мало, конечно, тем не менее понял, что медицина мне не чужда. Так я поступил на лечебный факультет Горьковского мединститута. Вначале активно занимался физиологией на кафедре у отца, появились первые публикации. Я учился уже курсе на третьем, когда произошел любопытный случай. У нас в гостях был известный хирург, отец рассказывал ему о моих достижениях: "Молодец, мол, Юра — опыты ставит, кошек оперирует…" Гость глянул на меня мельком и вдруг сказал: "Терапевтом будет". Так оно и случилось. Спросите — почему? Отвечу — не знаю.

— Наверняка в вашей жизни были люди, которых вы считаете учителями и наставниками…

— Безусловно. Среди друзей отца была кардиолог Александра Петровна Матусова. Талантливый человек, замечательный доктор, из числа тех, к которым тянутся люди. Можно сказать, что моя дорога в кардиологии началась с ее кафедры, где я занимался вопросами функциональной диагностики заболеваний сердца. А вот к проблемам хронической сердечной недостаточности вплотную подошел в отделении члена-корреспондента АМН СССР Н.М. Мухарлямова в НИИ кардиологии им. А.Л. Мясникова, куда поступил в ординатуру после окончания института. Доктор Мухарлямов очень многому меня научил. И наконец, 35 лет я работаю с академиком Евгением Ивановичем Чазовым, которого считаю своим учителем как в науке, так и в жизни.

— Юрий Никитич, так совпало, что накануне вашего юбилея отмечается День российской науки. Ваше ведомство курирует ряд вузов и научно-исследовательских институтов. Охарактеризуйте, пожалуйста, положение российской медицинской науки сегодня.

— Оно довольно непростое. С одной стороны, глобализация научных процессов привела к тому, что понятие периферии в науке стало исчезать. Недавно проходил конкурс молодых кардиологов, и победителем стал молодой человек даже не из самого Мурманска, а из-под Мурманска! Когда я его спросил, как ему это удалось, он ответил: "Интернет есть, аппаратура тоже, голова на плечах есть, — что еще нужно?" Иными словами, сегодня у активных людей появилась возможность заниматься наукой на самом серьезном уровне независимо от места проживания. И это очень важно. С другой стороны, в российской медицинской науке в силу разных причин накопилось немало проблем. Самая серьезная из них, пожалуй, в том, что потеряна координационная функция в отношении науки. Это привело к снижению эффективности научных исследований: некоторые из них дублируются, за иные не берутся вовсе, а государственные затраты на исследовательские работы в итоге возрастают.

Министерство здравоохранения и Академию медицинских наук в свое время создали умные люди, был разработан надежный механизм продвижения научных исследований. В течение многих лет при Минздраве работал Ученый медицинский совет, курировавший все исследования. Министерство здравоохранения в свою очередь питалось научными идеями, которые генерировались сотрудниками учреждений Академии медицинских наук. Любая научная тематика (неважно где ею занимаются — в Москве, Томске или Хабаровске) должна была получить одобрение Ученого медицинского совета. Был координационный отдел, просматривал все темы, чтобы не допустить дублирования.

Сейчас все не так. Возьмем, к примеру, кардиологию. Сегодня в составе РАМН нет ни одного кардиологического терапевтического учреждения, только хирургические. Скажите, как академия будет готовить какую-либо программу по кардиологии без учреждений Росздрава и Росмедтехнологий, которые специализируются на терапевтической кардиологии? В полной мере это относится и к упомянутым учреждениям. Как коллеги мы, конечно, находим общий язык. Но мы разобщены "наверху", в организационном плане. Необходимо возобновлять конструктивный диалог, в какой форме — не столь важно, главное — прийти к общему знаменателю. Хотя, на мой взгляд, изобретать велосипед здесь ни к чему, прежний механизм работал без сбоев.

— Еще несколько лет назад финансирование медицинской науки расценивалось как катастрофическое. Сейчас оно стало более адекватным. Повлияло ли это на баланс между фундаментальными и прикладными исследованиями?

— Особенности нынешней российской медицинской науки таковы, что из-за недофинансирования фундаментальных исследований развивается прежде всего прикладная составляющая. Наши научные исследования больше касаются аппаратуры или лекарственных средств. Есть новый прибор — его испытывают, исследуют. Фундаментальные же изыскания, напротив, начинаются с нуля, с идеи, которая в конечном результате приводит к созданию теории, некоего нового прибора или лекарственного препарата. Такие исследования требуют рискованного финансирования, поскольку конечный результат далеко не всегда гарантирован. Среди всех научных работ такие поисковые темы должны составлять около 15%. Этого неписаного закона придерживаются в большинстве стран. И хотя быстрых результатов здесь ожидать не приходится, именно из таких исследований нередко рождаются новые гениальные решения. Это подтверждает хотя бы тот факт, что нобелевские лауреаты в области биологии и медицины — это люди, занимающиеся как раз фундаментальной наукой.

Что касается финансирования научных исследований, то вы правы, оно стало более адекватным. Но выделяемые государством средства, безусловно, должны быть правильно использованы. Чтобы деньги не тратились без оглядки, нужна независимая экспертиза научных исследований. Здесь существует два подхода. Первый заключается в том, что государство заказывает научные исследования. В этой связи интересен опыт США. Их Национальный институт здоровья — аналог нашей РАМН — имеет свою строку в бюджете страны, которую директор института ежегодно отстаивает в конгрессе. Структурно же это — Федеральное агентство США. Соответственно институт принимает все правила игры государства. Если в стране возникает некая проблема, перед научным сообществом ставится конкретная задача по ее решению, выделяются деньги, приглашаются лучшие специалисты со всей страны (при необходимости и из-за рубежа), проводятся исследования и выдается результат. К примеру, возникла проблема наркомании и алкоголизма — появился Институт абстиненции. После того как проблема разрешается, переходит в иное качество и институт. Впрочем, есть и базовые учреждения, занимаюшиеся "долгоиграющими" проблемами, такие как Институт крови и кровообращения.

Другой подход подразумевает выделение свободных средств в виде отдельных грантов, которые могут быть потрачены на инициативные темы. Такой грантовой системой пользуются почти все страны. У нас этим занимаются несколько организаций, в том числе Российский фонд фундаментальных исследований. Научные коллективы могут подавать им заявку с описанием своей идеи и указанием стоимости ее разработки. Эксперты рассматривают заявку, и если они приходят к выводу, что в данное исследование рационально вкладывать средства, соискатель получает грант.

— Юрий Никитич, расскажите, пожалуйста, о наиболее интересных научных направлениях в кардиологии.

— Мы все больше и больше операций делаем не на открытом сердце, а эндоваскулярно. Уже идет речь о стентировании не только коронарных, но и сонных артерий, брюшного отдела аорты, начинаются эндоваскулярные операции на клапанах сердца, появляются торакоскопические операции, в том числе при тяжелых нарушениях ритма сердца. Мы больше стали знать о современных лекарственных средствах, активно принимаем участие в многоцентровых исследованиях новых лекарственных препаратов.

Очень интересным направлением в кардиологии является регенеративная терапия. В последнее время разработано несколько новых методов стимуляции неоангиогенеза, то есть роста новых сосудов. Это механические способы — наружная контрпульсация и ударно-волновая терапия, когда на определенные участки сердца воздействуют фокусированным потоком энергии ударной волны. Это приводит к напряжению сдвига клеток эндотелия сосудов и запускает целый каскад биохимических процессов, которые приводят к формированию новых сосудов. Стволовые клетки также стимулируют неоангиогенез. Мы сейчас твердо знаем, что аутологичная моноцитарная фракция костного мозга в полноценные кардиомиоциты, как правило, не превращается. Да, эти клетки существенно укрепляют стенку рубца и обладают определенными свойствами мышечной клетки, но в первую очередь они стимулируют развитие новых сосудов. Это направление приобретает особую важность в комплексе современных высокотехнологичных методов лечения.

Конечно, вряд ли эти новые направления заменят ангиопластику, стентирование и аорто коронарное шунтирование, потому что прямая реваскуляризация дает более быстрый и более стойкий эффект. Но они занимают свое место в кардиологии, причем очень важное и серьезное. Дело в том, что с развитием высокотехнологичной медицинской помощи мы имеем все больше и больше спасенных больных, перенесших ангиопластику, стентирование и аортокоронарное шутнирование. Со временем у некоторых из них происходит рецидив: тяжелая стенокардия при низкой насосной функции сердца. Тогда-то и наступает этап стимуляции неоангиогенеза. Мы активизируем развитие мелких коллатеральных сосудов и существенно улучшаем состояние этих пациентов. Это очень перспективное направление, которое интенсивно изучается и распространяется.

Другое интересное направление — создание искусственного сердца, и огромную роль здесь сыграл покойный академик В.И. Шумаков. Речь идет о появлении так называемых турбинных насосов для облегчения работы как левого, так и правого желудочков сердца. Этот насос дает не пульсирующий поток крови, а постоянный: миниатюрный моторчик вставляют в верхушку сердца и обходным маневром в аорту, ион начинает вместе с сердцем прокачивать кровь. Раньше мы рассматривали подобные процедуры как своеобразную возможность для пациента дождаться донора для пересадки сердца. Но наблюдая пациентов, в сердце которых установлены такие турбинные насосы, мы убедились, что их качество жизни вполне приличное. Они могут жить с такими моторчиками три, четыре года. При всем моем глубочайшем уважении к трансплантологии я думаю, что пересадка сердца —не решение вопроса. Хотя бы только потому, что трудно найти такое количество доноров. Наверное, дорога, по которой надо идти, — это создание искусственного сердца или симбиоз инструментальных методов и клеточной терапии. У нас есть хороший научный задел. Есть интересные фундаментальные исследования по стволовым клеткам, еще остались высокотехнологичные производства, а главное — правительство страны сейчас очень большое внимание уделяет развитию отечественной науки, в том числе использованию новых технологий в здравоохранении.


Исходная статья: «Медицинский Вестник»
Авторы:  Беседовала Светлана МАРЧЕНКО