«ПЕРВЫЙ СРЕДИ РАВНЫХ...»
Нормативные документы
Противодействие коррупции
Поступающим
Студентам
Выпускникам
Проект 5-100
Аккредитация специалистов
06.05.2008

Валентин Покровский: РАЗРУШАЯ ЭКОЛОГИЮ, МЫ МНОЖИМ ИНФЕКЦИИ

Чем отличается эпидемиолог от хирурга, инфекциониста, терапевта или любого другого клинициста? Вот как отвечает на этот вопрос директор Центрального научно-исследовательского института эпидемиологии Роспотребнадзора, заведующий кафедрой эпидемиологии ММА им. И.М. Сеченова академик РАМН Валентин Иванович ПОКРОВСКИЙ. "Недавно ушел из жизни выдающийся хирург-трансплантолог В.И. Шумаков. Я восхищаюсь Валерием Ивановичем, его огромным талантом, уникальной трудоспособностью. Своими руками он спас несколько тысяч человеческих жизней. Его работа была на виду. А вот эпидемиолог, по сравнению с другими специалистами, обычно остается в тени. Но ведь своим правильным решением он может защитить здоровье сотен тысяч людей. Даже миллионов, вспомните, как разработка и проведение мер профилактики спасли человечество от оспы, полиомиелита". Сегодня мы беседуем с Валентином Ивановичем о последних тенденциях в эпидемиологии, состоянии этой науки в России.

 

Валентин Иванович, многие российские ученые не без оснований сетуют на не самое лучшее положение фундаментальных направлений отечественной науки в отличие от прикладных. Как в этом отношении обстоит дело в эпидемиологии?

— Едва ли стоит делить эпидемиологию на прикладную и фундаментальную части, настолько они неразрывно связаны. И уж совсем невозможно расценивать ее как прикладную дисциплину. Более того, особенность эпидемиологии в том, что она во многом является "наукой для других наук", хотя бы потому, что эпидемиологические методы исследований сегодня широко используются во всех без исключения клинических дисциплинах, в фармакологии, организации здравоохранения.

Так было и в прежние времена. Принципы, которые в настоящее время входят в обиход многих разделов медицины, для эпидемиологов уже давно являются постулатом. Например, эпидемиология всегда была построена на доказательности, которая в последние годы только завоевывает признание у медиков.

А можно ли говорить, что отечественная эпидемиология не отстала от западной?

— Не только не отстала, но по ряду позиций даже превзошла.

Огромным теоретическим вкладом в науку явилась стройная концепция социально-биологической классификации в эпидемиологии, созданная академиком РАМН Б.Л. Черкасским. В стенах нашего института родились основы эпидемиологического анализа. Применительно к шигеллезам нами была разработана теория соответствия возбудителя и пути передачи инфекции, в дальнейшем распространенная на другие микроорганизмы.

В январе на базе нашего института проходила конференция, посвященная памяти Б.Л. Черкасского (уже год, как его нет с нами). Ряд докладов имел прямую теоретическую направленность. Причем выступали не только москвичи, но и ученые из Санкт-Петербурга, Омска, Нижнего Новгорода. Значит, наука развивается, не стоит на месте.

Но это только теория...

— А в эпидемиологии теория и практика всегда идут бок о бок. Жизненные обстоятельства — заболеваемость — заставляют нас заниматься теоретическими изысканиями. Так, многие помнят, что в конце 60-х — начале 70-х годов разразилась эпидемия менингококковой инфекции. По появлению первых очагов роста заболеваемости нам удалось предсказать развитие этой вспышки, благодаря чему достаточно быстро была создана лаборатория, занимающаяся эпидемиологией менингококковой инфекции. Она функционирует и по сей день, отслеживая заболеваемость и циркуляцию возбудителей. Ведь, как известно, смена типа возбудителя обычно влечет за собой рост заболеваемости.

Или другой пример. В свое время распространение внутрибольничных инфекций заставило нас заниматься теоретическими аспектами этой проблемы. Здесь не обошлось без курьеза. С тогдашним главным государственным санитарным врачом страны чуть не случилась истерика, когда он увидел в штатном расписании нашего института лабораторию внутрибольничных инфекций. Он о них не хотел и слышать. Пришлось переименовать это подразделение в лабораторию стафилококковых инфекций (данный возбудитель был тогда доминирующим фактором в развитии госпитальных инфекций). Таким образом, пойдя на хитрость, мы получили возможность проводить исследования в этой области. Лаборатория и сейчас ведет контроль за возбудителями. А знаете, где меньше всего возникает госпитальных инфекций? В инфекционном стационаре! Разумеется, за исключением тех отделений, куда госпитализируются больные со СПИДом, так как у этих больных угнетен иммунитет.

Вот так жизнь сама определяет новые направления работы ученого-эпидемиолога. В начале восьмидесятых мир вздрогнул от открытия нового заболевания — СПИДа. Я помню, как наши партийные администраторы твердо заявляли: "В СССР СПИДа быть не может. У нас нет социальной базы для этой инфекции — наркоманов,   проституток, гомосексуалистов". Ничего подобного, инфекции легко преодолевают идеологические барьеры.   История отслеженного первого случая завоза ВИЧ-инфекции в нашу страну гражданином России всем теперь хорошо известна. Переводчик, вернувшийся из Танзании, заразил 14 человек, от которых и пошли цепочки распространения этой инфекции. А сколько было иностранцев, инфицированных вирусом иммунодефицита человека! Многих депортировали, но наверняка большое количество осталось в стране.

В то время нам удалось достаточно быстро создать лабораторию СПИДа, которая со временем переросла в федеральный центр. Сегодня Федеральный научно-методический центр Роспотребнадзора по профилактике и борьбе со СПИДом — это огромное подразделение, функционально, тем не менее, входящее в состав нашего ЦНИИ эпидемиологии.

Кстати, в отношении ВИЧ-инфекции отечественные эпидемиологи оказались прозорливее западных коллег. Хоть и не без противодействия со стороны функционеров от здравоохранения, нам вовремя удалось настоять на необходимости регистрировать всех ВИЧ-инфицированных, а не только больных с клиническими проявлениями, как делалось в то время на Западе. Потребовалось около 20 лет, чтобы остальной мир понял и принял у себя нашу модель регистрации инфицированных.

Валентин Иванович, какие новые инфекции появились за последние десятилетия кроме ВИЧ?

Нового в мире инфекционной патологии чрезвычайно много. За последние 30—40 лет открыто и описано около 40 новых нозологических единиц инфекционных болезней. Достаточно назвать микоплазменные инфекции, легионеллез, гепатиты В, С, Д, Е, геморрагические лихорадки, преимущественно африканские... Большое значение имеет не только появление новых инфекций, но и возрождение старых. Например, наша астраханская геморрагическая лихорадка, переносчиком возбудителя которой является иксодовый клещ. Долгие годы эта инфекция нас не беспокоила. Казалось, ушла безвозвратно. Но после того, как в этом регионе был построен гигантский химический комбинат, там серьезно изменилась экологическая ситуация. По этой причине размножились новые клеши и, как результат, вновь стали регистрироваться случаи заболевания астраханской лихорадкой.

А что вы можете сказать относительно атипичной пневмонии и птичьего гриппа? Одно время казалось, что нагнетание массового ажиотажа вокруг этих инфекций выгодно слишком многим...

— С атипичной пневмонией справиться удалось довольно легко, хотя поначалу это заболевание многих напугало неясностью своей этиологии и эпидемиологии. Когда же эпидемиологи установили источник и пути распространения инфекции, (им оказались грызуны — летучие мыши), все страхи закончились. Дело в том, что в эндемичных по данному заболеванию территориях этих грызунов употребляют в пищу. А все случаи заболеваний были связаны с бытовыми контактами с этими зверьками — уходом за ними, забоем, готовкой и т.д. Поэтому, чтобы предотвратить эпидемию, было достаточно проведения несложных противоэпидемических мероприятий.

С птичьим гриппом дело обстоит сложнее. Пока нет возможности передачи возбудителя от человека к человеку, риска пандемии, конечно, нет. Проблема в том, что вирусы гриппа (к слову сказать, как и ВИЧ) весьма склонны к генетическому дрейфу. Вне всяких сомнений, что в результате мутации может появиться возможность передачи вируса непосредственно среди людей. Только вот процент вероятности такого развития событий назвать невозможно.

По роду своей работы мне приходилось неоднократно бывать во Вьетнаме. Во время войны американцы использовали там в качестве отравляющего вещества так называемый оранж — диоксин. И сейчас многие районы страны заражены этим страшным веществом, влияющим на генетическую структуру людей, животных, вирусов, бактерий. Каким образом этот внешний фактор (диоксин) будет влиять на генетику возбудителей, ученые предугадать пока не способны. Может быть, вообще ликвидируется какая-либо патогенность, а может — многократно возрастет. В то же время эти загрязненные диоксином территории Юго-Восточной Азии являются местами массовых скоплений перелетных птиц. Таким образом, мутировавшие возбудители могут быть быстро разнесены по разным уголкам земного шара. Вот так, нарушая экологию, человечество создает все новые и новые предпосылки для возникновения инфекций. Поймите меня правильно, диоксин я привел как один из возможных факторов, влияющих на экологию. Но таких факторов много.

Помимо появления новых инфекций, возрождения старых, в последнее время открываются инфекционные начала многих заболеваний, ранее считавшихся неинфекционными. Скоро ли в учебниках эпидемиологии появятся новые разделы?

Наверное, вы давно не заглядывали в наши учебники. Там уже есть главы, посвященные язвенной болезни, раку шейки матки...

Также сегодня существуют данные, позволяющие связать появление мочевых камней с деятельностью определенных бактерий. Есть работы, где развитие атеросклероза ставится в зависимость от действия инфекционных агентов.

Выходит, эпидемиологи и инфекционисты надеются отобрать хлеб у врачей других специальностей?

Так ведь и они у нас тоже отбирают. Например, говорят, что хронический гепатит и цирроз печени должны лечить гастроэнтерологи. Но в основе-то находится вирус, запускающий эти процессы.

—А как же быть тогда с гепатитом и циррозом токсической, алкогольной природы?

Я не отрицаю большой значимости алкогольного фактора в развитии гепатита и цирроза. Но пусковым фактором все-таки является вирусный. Стоит человеку, злоупотребляющему алкоголем, перенести вирусный гепатит, хотя бы в самой легкой форме, сразу же запускается механизм развития цирроза.

—Какие инфекции сегодня являются наиболее значимыми в структуре всей патологии?

Всемирная организация здравоохранения выделяет три инфекционные патологии, заслуживающие самого пристального внимания всего мирового сообщества. Это ВИЧ-инфекция, туберкулез и малярия. Если говорить только о России, то малярия, к счастью, нам эпидемией особо не угрожает. Определенный период в нашей недавней истории эпизодов малярии (кроме "завозных") вообще практически не было. Сейчас отдельные случаи заражения регистрируются, однако данных, указывающих на возможность серьезного роста заболеваемости, нет.

Две оставшиеся инфекции для нашей страны чрезвычайно актуальны. Прямо на глазах растет распространенность ВИЧ-инфекции. Очень опасно, что за рубежом выработались устойчивые к применяемым химиопрепаратам штаммы ВИЧ, микобактерий. Устойчивые к лекарственным средствам штаммы есть и в России. Течение болезни приобретает более злокачественный характер. Кстати, серьезную опасность туберкулез представляет и для медицинских работников. Заболеваемость им среди медперсонала в несколько раз выше, чем в общей популяции населения. Чтобы противостоять этим двум инфекциям, нашему здравоохранению потребуется приложить огромные усилия — и материальные, и интеллектуальные.

И еще необходимо сказать, что борьба с этими заболеваниями не должна затмить внимания к остальным инфекциям, даже если они кажутся не очень опасными. У академика РАМН В.В. Покровского много работ, наглядно показывающих влияние различных инфекций на демографию. Например, такое, казалось бы, банальное заболевание, как паротит, из-за осложнений пожизненно оставляет на планете бесплодными около пяти миллионов мужчин. Вот вам еще одно направление приложения сил для эпидемиологической науки. Необычайно важное для России, учитывая нашу демографическую ситуацию. И таких направлений — великое множество.

Беседовал Дмитрий ГУРЕВИЧ


Исходная статья: Газета «Медицинский Вестник» №15 (442) от 25 апреля 2008