«ПЕРВЫЙ СРЕДИ РАВНЫХ...»
Нормативные документы
Противодействие коррупции
Поступающим
Студентам
Выпускникам
Проект 5-100
Аккредитация специалистов
23.04.2008

Трудные времена (из цикла очерков "Славная летопись двух с половиной веков")

СЛАВНАЯ ЛЕТОПИСЬ ДВУХ С ПОЛОВИНОЙ ВЕКОВ

Как пережили перипетии и катаклизмы 1911—1922 годов сотрудники и студенты медицинского факультета Императорского Московского университета, рассказывается в шестом очерке об истории ММА им. И.М. Сеченова (предыдущие материалы опубликованы в "MB" № 12, 31, 38—39 за 2007 г. и № 3—4 и 9—10 за 2008-й).

читайте первый очерк (Доброе начало в доброе время)

читайте второй очерк (Времена Мудрова)

читайте третий очерк (Становление русской профессуры)

читайте четвертый очерк (Клинический городок)

читайте пятый очерк (Расцвет медицинской науки)

 

Трудные времена

Жизнь факультета, потом института и, наконец, академии протекала и протекает не в безвоздушном пространстве: всегда ощутимо опосредованное или прямое влияние на нее самых разных событий и явлений, происходящих в стране. За золотым веком наступили трудные, а порою и тяжкие времена: войны, революции, междоусобицы, голод, массовые репрессии.

 

В царствование Николая II в России наблюдались значительные экономические успехи. Манифест 17 октября 1905 года дал народу основные гражданские свободы. Появилась Государственная дума. Но были и "Ходынка" (18.05.1896); поражение в войне с Японией, Цусима; 9 января 1905 года; Первая революция 1905 года; Первая мировая война.

Политическая жизнь затронула и факультет. Большинство профессоров, преподавателей придерживались либеральных взглядов, были членами или сочувствующими кадетской партии. На факультете оказались и сторонники правых, в том числе и крайние монархисты. Большинство студенчества сочувствовало либералам, но появились и члены марксистского кружка.

В 1911 году министр народного просвещения Российской империи ЛА Кассо (1865—1914) ликвидировал автономию университета, запретил общественные студенческие организации, их участие в решении академических вопросов.

Большая группа профессоров и доцентов в знак протеста покинула университет, в том числе и видные медики: хирурги — И.П. Алексинский и Ф.А. Рейн, невропатологи — В.К. Рот, Л.О. Даркшевич, психиатры — В.П. Сербский и П.Б. Ганнушкин, судебный медик П.А. Минаков, терапевт В.Е. Предтеченский, патолог А.Б. Фохт, физиолог М.Н. Шатерников, педиатр В. И. Молчанов.

В 1911—1914 годах еще несколько ученых оставили факультет. Одних уволил министр, другие ушли сами по разным причинам.

Кто же их всех заменил? То были так называемые назначенцы, ставленники Кассо. Некоторых профессоров перевели из провинциальных университетов в ИМУ.

В течение многих десятилетий всех назначенцев трактовали как полных бездарностей. "Преподавание и научная работа на кафедрах и в клиниках, руководимых назначенцами, пришли в состояние глубокого упадка", — написано в 1957 году. Чуть мягче говорится о тех временах в 1990 году.

И только в последние 12—15 лет появляются историко-медицинские труды, в которых есть стремление объективно проанализировать и оценить вклад в науку, педагогику и лечебную практику некоторых назначенцев, например уролога И.Х. Дзирне.

События 1911 года, бесспорно, нанесли тяжелейший удар по факультету, не случайно "Трудные времена" начинаю с этого года.

Вслед за профессорами кафедры и клиники покидали их ученики, диссертанты, даже лаборанты. Нарушались междисциплинарные, межкафедральные связи, десятилетиями складывающиеся взаимоотношения в коллективах отдельных подразделений.

Мало того, произошел раскол профессорско-преподавательского состава по политическим пристрастиям. Либералы получили название "Пражская группа": по названию ресторана "Прага", что в начале Арбата, где у либералов был отдельный кабинет для собраний.

Им противостояла "Академическая группа", в нее входили профессора консервативных взглядов. Но были педагоги, чурающиеся всякой политики. Они считали, что их священный долг — лечить страждущих, развивать науку, учить студентов, готовить молодую смену.

Некоторые ученые, придерживающиеся таких взглядов, примыкали к "Академической группе"."Кассовские", т.е. назначенные министром, профессора были ближе к "Академической группе" или даже входили в нее. У меня есть список имен профессоров и доцентов, относящихся к разным группам. Не стану его приводить. Пусть их имена олицетворяют лишь вклад в науку и педагогику факультета.

1914 год. Началась Первая мировая война. Требовались военные врачи, нужно было оказывать помощь раненым, организовывать госпитали, ускоренные курсы медицинских сестер и многое другое, что необходимо в военное время. Факультет стремился по мере сил, правда, не всегда достаточно энергично, помогать фронту. За недостатком средств и других возможностей научные исследования на многих кафедрах затихли или прекратились.

Произошла Февральская революция, воцарилось Временное правительство, которому история отпустила весьма краткий срок жизни. Что же самое важное произошло на факультете? 5 марта 1917 года Совет университета принимает решение об увольнении назначенцев и возвращении обиженных министром Кассо. И опять началась пертурбация, повредившая факультету. Назначенцы понемногу обустроились, установили связи, обзавелись помощниками. Теперь все сызнова. Назначенцев уволили. С ними ушли и некоторые их сотрудники.

Марксистские историки медицины с горечью отмечают, что возвратившиеся на свои посты профессора вернулись "с обветшавшими либерально-буржуазными традициями".

Другая, более весомая беда была в том, что большую власть приобрели собрания "низших служащих", т.е. санитаров и рабочих. "Низшие служащие" предъявляли требования об увольнении ряда профессоров, увеличении заработной платы. Они позволяли себе оскорбления, физическое насилие и... даже совершили убийство (утопление) одного из профессоров, отказывались оказывать помощь тяжелобольным и умирающим.

Профессора прибегли к помощи врачей и фельдшеров, призвали студентов и курсисток для ухода за больными. Кажется, за многие десятилетия истории alma mater подобных эпизодов не встречалось!

Вспыхнула Октябрьская революция. Часть студентов и врачей факультета выступили вместе с юнкерами против красногвардейцев. Другие, меньшинство, встали на сторону большевиков. Третьи — абсолютное большинство профессоров, доцентов, врачей, фельдшеров и студентов — считали своим священным долгом оказывать помощь всем раненым, всем страждущим.

Большевики победили. А дальше началась скрупулезная, продолжавшаяся долгие-долгие годы чистка, выверялись каждый биографический штрих, нюансы происхождения всех "подозрительных".

Немногие профессора сразу приняли новую власть, другим потребовались для этого долгие годы.

Но были и такие, кто никак не мог смириться, а некоторым даже грозила смертельная опасность, например профессору хирургии И.П. Алексинскому, которого высоко ценили такие корифеи, как А.А. Бобров, А.В. Мартынов, В.П. Сербский и др. Он весьма резко выступал против царизма, покинул в 1911 году ИМУ, но при этом весьма нелестно отзывался и о В.И. Ленине.

Ачексинский бежал на юг, служил хирургом в армии Деникина, потом Врангеля, оказывал помощь раненым. Вместе с белыми уплыл на корабле в Константинополь. Потом перебрался в Болгарию. В этой стране русские профессора медицины, в том числе из ИМУ (например, профессор патанатомии С.С. Абрамов), многое сделали для создания медицинского факультета (1918—1919) в Софийском университете.

Часть врачей держала путь в Сербию. В конце концов почти все врачи-эмигранты из России осели во Франции, главным образом в Париже. Но там они имели возможность врачевать только среди русских эмигрантов, поэтому некоторые переезжали в Северную Африку, где разрешалось официально вести врачебную практику. Там и закончился жизненный путь профессора И.П. Алексинского.

Так сложилась судьба профессоров и доцентов, покинувших Россию. Но абсолютное большинство осталось на Родине.

А как складывалась судьба студентов? Особенно печальна она была у тех, кто с оружием в руках воевал вместе с юнкерами против красногвардейцев. И все же многим студентам, даже непролетарского происхождения, удалось закончить в то время курс и стать врачами.

В годы Гражданской войны факультет многое делал для оказания помощи раненым и больным. Интересные исследования провел недавно доцент М.В. Под-дубный. Он выяснил, что в то время большинство врачей Центрального госпиталя были выпускниками медицинского факультета ИМУ, а не Военно-медицинской академии.

Другая задача — борьба с эпидемиями, прежде всего с сыпным тифом.

На кафедрах и в клиниках стремились проводить научные исследования, связанные с актуальными для военного времени проблемами: лечение ран, переливание крови, инфекционные болезни и др.

Насущной считалась задача всемерного усиления пролетарской прослойки среди студенчества. Уже в 1918 году открыли рабфаки, на которых готовили желающих поступить в университет. Молодые люди из пролетариев принимались в первую очередь, обеспечивались общежитием и стипендией; в состав деканатов ввели представителей революционного студенчества. На факультете возникли студенческие коммунистическая и комсомольская организации.

20 мая 1920 года студенты факультета трех старших курсов были объявлены мобилизованными, им выплачивали стипендию и выдавали красноармейский паек. Пятый курс подлежал досрочному выпуску. Для контроля за выполнением этих предписаний ввели должность военного комиссара.

Чтобы поддержать профессоров и преподавателей, создается Центральная комиссия по улучшению быта ученых (Цекубу), которая оказывала помощь продовольствием, улучшала жилищные условия.

В 1921—1922 годах возобновляются или возникают научные журналы, проводятся съезды, ведущую роль в них, как и до революции, играют профессора факультета.

Понемногу академическая жизнь начинает налаживаться, но душевные раны не рубцуются, продолжают кровоточить... Потеря близких, товарищей по факультету для профессоров, преподавателей, врачей, фельдшеров была невосполнимой. Не все могли приспособиться к новому строю: одни стремились уйти в науку, другие — в частную практику, третьи увлеклись разными хобби.

Почти все они были людьми религиозными и им тяжко было узнавать, что из храма Михаила Архангела выносилась церковная утварь: ведь многие сотрудники факультета по мере сил и возможностей делали в него свои пожертвования. По справке: "...с 21 марта по 5 апреля 1922 года из храма изъято 1 пуд 24 фунта 55,5 золотников золотых и серебряных изделий". (Какая точность!)

И еще, именно в 1922 году начались массовые расстрелы священнослужителей. А ведь многие профессора и другие сотрудники факультета были связаны родством или дружбой с лицами духовного звания.

Трудной оказалась судьба студентов непролетарского происхождения. По-разному складывалась их жизнь. Что ни судьба — повесть или даже роман. В эти годы формировался студенческий партийно-комсомольский костяк. Позднее из него вышли и дельные администраторы, и крупные ученые.

Кончается 1922 год, кончается период, названный "Трудные времена". Но впереди еще немало горького: и чистки, и аресты, и политические процессы, затронувшие факультет. Но впереди и много светлого: достижения в науке, плодотворная деятельность на благо народа, активная жизнь студенчества; факультет трансформируется в 1-й МГМИ, который потом на десятилетия становится 1-м МОЛМИ.

Обо всем этом — в следующем очерке.

Николай КОРОСТЕЛЕВ,
профессор кафедры истории медицины и культурологии
ММА им. И.М. Сеченова

продолжение следует


Исходная статья: газета "Медицинский вестник" №12-13 от 11.04.208