«ПЕРВЫЙ СРЕДИ РАВНЫХ...»
Нормативные документы
Противодействие коррупции
Поступающим
Студентам
Выпускникам
Проект 5-100
Аккредитация специалистов
04.04.2008

Времена Мудрова (из цикла очерков "Славная летопись двух с половиной веков")

СЛАВНАЯ ЛЕТОПИСЬ ДВУХ С ПОЛОВИНОЙ ВЕКОВ

В 2008 году Московская медицинская академия им. И.М. Сеченова будет отмечать свой 250-летний юбилей.

Продолжаем публикацию очерков (первый вышел в “МВ” № 12 от 4 апреля) из серии, посвященной истории старейшего медицинского вуза страны. Сегодня вниманию читателей предлагаем второй, охватывающий события первой трети XIX века.

читать первый очерк (Доброе начало в доброе время)

Первая треть XIX века ознаменовалась важными преобразованиями на медицинском факультете Императорского Московского университета. Вызваны они были невысоким уровнем подготовки и недостаточным количеством врачей на государственной службе.

К 1810 году дефицит достиг 609 человек. Катастрофическая цифра, особенно если иметь в виду угрозу войны с Наполеоном.

Пробовали решить проблему за счет иноземцев. Выписали 220 врачей, но 35 возвратили по неспособности, 34 отправили на доучивание, 6 оставили на вольной практике, 145 приняли на службу. Да и они работали, “не зная языка, свойства и обычаев русского народа”. К тому же после шести лет службы, получив пансион, “без сомнения выйдут в отставку”.

Все надежды на свои силы. Вот почему оказался столь нужным новый устав Императорского Московского университета, высочайше утвержденный 14 февраля 1805 года. Перечислю важнейшие преобразования, касающиеся медицинского факультета.

Повысились требования к поступающим на первый курс. Они должны были сдать вступительный экзамен. Вместо обязательного первоначального обучения будущих медиков на философском факультете были введены естественно-научные дисциплины.

Согласно уставу стало уже шесть, а не три профессорских курса, а вскоре и девять. Значительно увеличено количество учебных часов на преподавание клинических дисциплин, в том числе на диагностику, в частности на опрос, мастером которого был Матвей Яковлевич Myдров.

Обязательным стало ведение истории болезни. Этому тоже уделял большое внимание Мудров. Практикуется обучение при постели больного. Коечный фонд в 1805 году невелик — всего для больных разного профиля 12 коек.

Очень важным было предоставление права на получение после окончания факультета звания лекаря, что давало возможность вести врачебную практику, а также звания аптекаря и повивальной бабки.

Мирное развитие факультета прервало вторжение наполеоновских орд. Вот как говорил Myдров: “Когда неистовый враг наш внес с собою в сердце России оружие и пламя, тогда замолкли науки и искусства в нашем святилище... Огонь пожирал учебные заведения наши, блистательные кабинеты, богатые библиотеки и хранилища учебных обществ... Наш же медицинский факультет совершенно закрылся за лишением профессоров и студентов или лучше — покрыл себя славою и доблестями. Одни пошли на поле брани, другие поехали сопровождать раненых, на брани Бородинской уязвленных”.

Гроза прошла, и довольно быстро не только восстанавливается преподавание, но и воздвигаются здания, создаются научные общества, издается медицинский журнал при университете, совершенствуется клиническое образование.

Непосредственно на факультете лидером преобразований был М.Я. Мудров. Он происходил из семьи скромного священника Вологодского монастыря, который был человеком образованным, знал классические языки, читал сочинения Гиппократа и Цельсия, оказывал медицинскую помощь богомольцам, бредущим через Вологду в Соловецкий монастырь, и своим прихожанам. С малолетства
маленький Матвей глубоко познал обряды крещения, венчания и отпевания, все великие тяготы и мелкие радости жизни простых людей, и не случайно стал добрейшим и глубоко верующим человеком. До наших дней сохранился в Москве Софийский придел Храма Рождества Св. Иоанна Предтечи на Пресне, деньги на устройство которого пожертвовал профессор Мудров.

После учебы в Вологодской духовной семинарии и городском училище по стечению благоприятных обстоятельств он становится студентом медицинского факультета Императорского Московского университета, который заканчивает с золотой медалью.

В течение полутора лет Мудров работал ординатором госпиталя, познавая практическую медицину в Медико-хирургической академии Санкт-Петербурга, слушал лекции крупнейших профессоров того времени. Затем последовала длительная заграничная командировка: Бамберг, Геттинген, Вена, Париж. Изучал всевозможные медицинские дисциплины, постановку дела в самых различных учреждениях.

Но западные светила не заслонили его почтения к московским учителям. Он говорил: “Зa добрые советы и мудрые наставления в бозе почивающих врачам... Зыбелину… Политковскому... я приношу здесь достодолжный благодарения фимиам”.

К началу 30-х годов XIX века на факультете во многом благодаря глубоким познаниям, аналитичности ума, энергии М.Я. Мудрова завершалось становление клинического образования.

М.Я. Мудровым афористично высказаны основополагающие медицинские идеи, не устаревшие и поныне: “Я скажу вам кратко и ясно: врачевание состоит в лечении *самого больного* (/выделено Myдровым/). Вот вам вся тайна моего  искусства, каково оно ни есть! Вот вам вся цель Клинического института! Должно лечить самого больного, его состав, его органы, его силы...”

Не менее четко выражены в его трудах идеи профилактики: “Взять на свои руки людей здоровых, предохранить их от болезней наследственных или угрожающих, предписать им надлежащий образ жизни есть честно и для врача покойно, ибо легче предохранить от болезней, нежели лечить их. И в сем состоит первая обязанность”.

Какими только почетными титулами ни награждали Myдрова современники и потомки: “отец русской терапевтической школы”, “основоположник отечественной внутренней медицины, военной гигиены”,
“терапевт-гигиенист”. С неменьшим основанием его можно назвать и первым истинным психотерапевтом. Он писал: “Зная взаимное друг на друга действие души и тела, долгом почитаю заметить, что есть и душевные лекарства, кои врачуют тело”. Как жаль, что, насколько мне известно, до сих пор не издан его труд “Духовное Врачевство или Священные размышления о болезнях тела человеческого, с присовокуплением молитв в пользу болящих”.

М.Я. Мудров — замечательный педагог. Строжайший судья Н.И. Пирогов отметил в “Дневнике старого врача”: “Да, Матвей Яковлевич молодец, гений! Чудо, не профессор! Читает божественно!”

М.Я. Мудров был и признанным медицинским администратором. Именно он
назначается директором Медицинского института и директором Клинического института, четыре раза (!) избирается деканом.

Myдров — и знаменитейший практический врач. Не случайно Л.Н. Толстой поминает его в “Войне и мире”: “...Метавье и Феллер не поняли, а Фриц понял, и Мудров еще лучше определил болезнь”. (Речь идет о болезни Наташи Ростовой.)

Он дал замечательные образцы врачебного долга, врачебной этики, безмерной доброты.

...Ранним утром, если не было занятий на факультете, Матвей Яковлевич выезжал из дома. Сидя в экипаже, он всегда читал какую-нибудь книгу.

На козлах у кучера стояли корзины с лекарствами, чаем, вином — он раздавал их бесплатно бедным больным, которых посещал безвозмездно. С богатых принимал гонорар. Однажды приехал к купцу, славящемуся своей жадностью. После визита еще более жадная жена вручила доктору три рубля.
Мудров, выйдя в прихожую, заметил слугу, у которого голые пальцы высовывались из дырявых сапог. И отдал ему полученный гонорар на покупку обуви.

Но этот добрейший человек обладал мужественным сердцем. В холерный год ему пришлось выступать перед разъяренной толпой, убеждая довериться искусству врачей. Помогая больным, врач сам погиб от безжалостной холеры. Его похоронили на далеком петербургском холерном кладбище. Надгробная плита, очевидно, утеряна. Сейчас профессора А.В. Недоступ и О.В. Благова прилагают усилия, чтобы поставить на месте захоронения М.Я. Мудрова могильный крест...

Итак, на факультете в первой трети XIX века лидером по своим познаниям, роли в формировании клинического обучения, врачебному искусству, по административному таланту и высочайшей нравственности был М.Я. Мудров.

Но еще работали на факультете С.Г. Зыбелин, Ф.Г. Политковский, а также Ф.И. Барсук-Моисеев и В.М. Рихтер. Пришло и новое поколение — Б.М. Котельницкий, В.И. Ромадановский, Х.Г. Бунге, Ф.А. Гильтебрандт и другие.

Среди них были и ярчайшие индивидуальности. Короткое время работал здесь профессор патологии, терапии и клиники Иустин Евдокимович Дядьковский (1784—1841), сменивший М.Я. Мудрова.

Дядьковский как теоретик разрабатывал проблемы учения о болезнях и симптомах, классификации болезней, исследовал роль нервной системы. Он был выдающимся лектором, оратором, педагогом, подлинным кумиром студенчества.

А какие надежды возлагались на Илью Егоровича Грузинова (1781—1813), прекрасно подготовленного специалиста, но профессорствовать ему довелось недолго — до 1812 года. Будучи истинным патриотом Отечества, Грузинов вступает в Московское ополчение. В Бородинском сражении он оказывает помощь раненым как хирург. В январе 1813 года скончался от горячки.

...М.Я. Мудров говорил: “Но коль важную потерю мы сделали в профессоре Грузинове, толь славное получили приобретение в профессоре Ефреме Осиповиче Мухине, славном анатомике и славном операторе”. Мухин делил с Мудровым славу лучшего практикующего врача в Москве. Он сыграл большую роль в совершенствовании не только медицинского факультета, но и всей русской медицины: создает курс анатомии; пишет специальную работу, посвященную учению о связках и мышцах; издает книгу о слизистых сумках и синовиальных влагалищах; организует анатомический театр. Под его руководством студенты изготовили 800 анатомических препаратов. Историки медицины отмечают его исследования о роли периферической нервной системы и труд “Краткое наставление о составлении, свойстве и употреблении
хлорной извести противу гнилых заразительных болезней при вскрытии трупов и в анатомии”.

Мухин считался искуснейшим оператором (хирургом). Он публикует научные отчеты о проведенных им операциях. И совершенно справедливо признан одним из основоположников отечественной хирургии.

Он произвел первую прививку против оспы в Московском воспитательном доме в 1801 году. Мухин не был бы Мухиным, если бы со свойственным ему талантом ученого и администратора не сделал так много для широкого внедрения вакцинации в России.

Профессор создает вдумчивую программу по медицинской полиции (общественной гигиене).

Если бы Е.О. Мухин ничего не сделал в науке, не прославился как замечательный врач и администратор, а только помог рождению русского гения Н.И. Пирогова, то и этого было бы достаточно, чтобы войти навечно
в историю русской медицины.

Сам Н.И. Пирогов подробно описывает, как тяжело заболел его старший брат. Несмотря на все усилия пяти-шести врачей, успеха не было. Но появляется доктор Мухин, назначает лечение, и происходит чудо: брат поправляется. Маленький Коля начинает играть в доктора Мухина. Благодаря Мухину четырнадцатилетний Николай становится студентом медицинского факультета университета. После его окончания опять-таки благодаря Мухину Пирогов направлен в Профессорский институт при Дерптском университете для подготовки к профессорскому званию.

Известный писатель Владимир Набоков говорил: “В ту пору еще верховодили посредственные немецкие и французские лекари, а замечательная школа великих русских медиков только зачиналась”. Справедливо. Но времена Мудрова не прошли даром. Золотой век русской медицины был впереди. Об этом — в следующих очерках.

Николай КОРОСТЕЛЕВ
профессор кафедры истории медицины и культурологии
ММА им. И.М. Сеченова

продолжение следует


Исходная статья: газета "Медицинский Вестник" № 31 от 10 октября 2007