«ПЕРВЫЙ СРЕДИ РАВНЫХ...»
Нормативные документы
Противодействие коррупции
Поступающим
Студентам
Выпускникам
Проект 5-100
Аккредитация специалистов
10.05.2006

Государство и высшая школа

Какого бы аспекта проблемы высшей школы мы сегодня ни коснулись, непременно встретимся со словосочетанием «отечественная модель образования», впервые прозвучавшем на VII Всероссийском съезде ректоров. В своей речи Владимир Путин заявил, что высокий уровень российского образования — один из немногих факторов, которые позволяют нам находиться в числе ведущих государств мира. «Разумеется, — подчеркнул он, — это достояние, этот уровень сложились не сами по себе и появились, конечно же, не сегодня и даже не вчера. Такое стало возможным лишь потому, что с самых первых дней — еще со времен становления Московского университета <…. > — образовательная политика была делом государственной важности. Ею целенаправленно занимались на самом высоком государственном уровне. В начальный период широко, конечно, использовался европейский опыт и зарубежные преподаватели. Но спустя многие годы в России выросла и состоялась своя система, свои модели образования».

Казалось бы, самоочевидная истина. Но все познается в сравнении. Участники Всероссийского совещания работников образования, состоявшегося в Кремле 14-15 января 2000 года, помнят, каким громом с ясного неба прозвучали слова В. Путина, сказавшего: «Россия впервые за последние 200-300 лет <...> стоит перед лицом реальной опасности оказаться во втором, а то и в третьем эшелоне государств мира». После полутора десятков лет воспевания «либеральных реформ» страна впервые услышала трезвую и нелицеприятную их оценку, что придало работе форума деловой, конструктивный характер.

А началось все после того, как Указом первого и последнего президента СССР была официально провозглашена автономия высшей школы, а министр Г. Ягодин растолковал ее так: «Автономия вузов заключается в том, что мы никогда никаких указаний им давать не будем». И власти демонстративно отказались от активной образовательной политики, росчерком пера зачеркнув двухвековую русскую традицию, восходящую к Петру и Ломоносову. И начался процесс не обогащения отечественной высшей школы лучшим опытом из мировой образовательной практики, а простая замена собственных ценностей заморскими. Тут же нашлись доброхоты, не пожалевшие собственных миллионов на «благое дело» разрушения лучшей в мире образовательной системы, победившей в Великой Отечественной войне гитлеровский фашизм, а затем пославшей первого человека в космос.

История так распорядилась, что именно гарантом высшей школы вошел в политическую жизнь страны В. Путин, остановив начавшийся распад отечественной системы высшего образования. И российская школа обрела якорь спасения, позволивший закрепиться в донных породах и остаться в родных берегах. В этом ряду следует рассматривать и коллективный труд выдающихся ученых и педагогов под необычным, исполненным тревоги названием «Образование, которое мы можем потерять». Первое издание книги вышло накануне VII Всероссийского съезда ректоров, а второе — сразу после его завершения, и в него вошло выступление В. Путина, в котором было высказано упомянутое выше положение. Оценка президента была услышана и принята вузовской общественностью. Ученые вскрыли клинику болезненных явлений (среди них основными были дефундаментализация и девальвация образования, а также «утечка русских умов») и предложили обоснованные, взвешенные меры по их преодолению.

Так в научный оборот вошло новое понятие, которое стало воплощением национальной идеи в университетском строительстве. Мы получили ответы на многие вопросы, на которые не могли найти ответа в историографии отечественной высшей школы. В новом свете отчетливо выявляется роль активной образовательной политики государства и подвижнической деятельности поколений, известных и безвестных героев, а также высшей политической воли, начиная с начала XVIII века, и в основном за три века был выполнен высокий исторический долг перед страной, которая вышла на передовые позиции в мировом университетском сообществе. Правда, положение высшей школы в стране решительно изменилось с вступлением России в ХХ век. И в эпоху острых политических потрясений Николай II предал забвению главный наказ Петра: «О государственном попечении образования», задолго до официального отречения от престола. Разложение, упадок образовательной политики выразились в министерской чехарде, когда в течение 17 лет сменилось 13 министров просвещения, каждый из которых приходил со своим планом реформ, вконец разладивших систему отечественной высшей школы. И все же, подводя общий итог их деятельности, можно констатировать, что, при всех издержках самодержавного правления, Романовы в основном исполнили династический долг, обеспечив поступательный ход развития русских университетов и русской культуры.

Между тем, историю отечественного высшего образования в XIX веке долгие годы было принято показывать в виде синусоиды, отражающей меру приближения или удаления от немецкой университетской модели с ее ценностями — университетской автономией и академической свободой. Так, в одной из монографий, сказано: «На протяжении XIX века четырежды — по числу правлений императоров — сменяются реформы и контрреформы в высшем образовании. <...> Руководствуясь стремлением примирить непримиримое — государственность и науку, четырежды в XIX веке реконструировали высшую школу». На деле движение проходило не по синусоиде, а по гиперболе, устремленной вверх, и каждый император по-своему придавал ему новый импульс, сообщая дополнительное ускорение.

В свете идей русской модели по-новому выглядит Московское императорское высшее техническое училище, которое в полном смысле слова было детищем императорской семьи в лице Николая I и его матушки — вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Живое воплощение русской национальной идеи в образовательной сфере, МВТУ буквально был выращен в тепличных условиях. Начавшись со скромного ремесленного училища для мальчиков-сирот, он получил мощную государственную поддержку и помощь и скоро превратился в лучший инженерный вуз мира. Основанное на три четверти века позже Московского университета, Училище опиралось на уже накопленный опыт университетского строительства, а главное — использовало в учебно-воспитательном процессе лучшие научно-педагогические кадры, воспитанные в русских университетах. Укрытое в благотворительном ведомстве, под ведением императрицы, Училище не знало ни автономии, ни академических свобод, которые с лихвой перекрывались материнской заботой и попечением власти.

Уже на рубеже XIX-XX веков Россия, пережив «золотой век русской культуры», который не мог состояться без развитой высшей школы, вошла в число ведущих университетских держав. И хотя страна все еще заметно отставала в масштабах подготовки ученых и специалистов, мировая общественность с изумлением наблюдала за прогрессом российского образования и культуры. И это дало основание В. Ключевскому заявить: «В сознании образованного мира совершился глубокий перелом, в высшей степени важный для судеб цивилизации; этот перелом изменил отношение западноевропейских народов к русскому и русских к ним». Но он еще не знал грядущего космического триумфа русских университетов. Как оказалось, выдающиеся успехи русской науки и культуры на рубеже XIX-XX веков были всего лишь прелюдией к победному штурму космоса.

А в середине тридцатых годов XX века, когда проблема технических кадров стала чрезвычайно острой, власти создали специальный орган — ВКВТО. Во главе нового ведомства поставили Г. Кржижановского, который собрал лучшие научные силы страны и провел строгую инвентаризацию образовательного хозяйства. Начали с имевшихся учебных планов и программ (их было несчетное множество) и разработали номенклатуру специальностей, в которую вошли 107 наименований. Затем подготовили для каждой из них типовые учебные планы и программы, основанные на последних достижениях науки и техники, и они были запущены в учебный процесс. Так была проведена стандартизация процесса воспроизводства специалистов — новое слово в мировой образовательной практике, и произведенный эффект оказался равновеликим реализации плана ГОЭЛРО. Отечественная высшая школа, получив профессиограмму специалистов, перевела их подготовку «на поток». Так пришла культурная революция, по своим последствиям равная внедрению Фордом конвейера в автомобилестроение. Но на неизмеримо более высоком уровне, поскольку Форд имел дело с неживой материей, а здесь речь шла о воспроизводстве интеллекта.

Казалосьбы, вопрос решен, но, увы, попытки рассматривать развитие русской высшей школы в системе западных координат продолжаются. В литературе налицо попытки перетолковать новое понятие в прежнем духе, т.е. влить в новые меха старое вино. Поэтому требуются новые усилия для того, чтобы продолжить научную разработку отечественной модели образования. А президент, кстати, напоминает об этом. В речи на заседании Совета по науке, технологиям и образованию 25 октября 2005 года В. Путин повторил: «Убежден, сейчас уже есть все возможности, чтобы образование <...> стало эффективной, передовой частью мировой системы образования, сохранив при этом свои, конечно, — мы об этом много раз говорили, встречаясь в разных форматах, — наработанные веками и десятилетиями преимущества национальной системы образования» (Вузовские вести, 2005, 1-15 ноября).

И на том же заседании президент выдвинул очередную задачу, открыв перед работниками образования новые перспективы: «В эпоху «экономики знаний» и инноваций государство, конечно же, должно поддержать граждан в их желании наращивать знания». И далее: «Несколько слов об интеграции российского образования в европейскую и международную системы в целом. Нам надо активнее заняться продвижением отечественных образовательных услуг и технологий на рынки других стран». Президент деликатно подсказал: «Можно готовить или специалиста или бакалавра или магистра». Традиционный учебный процесс, в котором налицо «наработанные веками и десятилетиями преимущества национальной системы образования», находит логическое дополнение в присущей самой природе высшей школы просветительской деятельности. Государство вновь оказывается на высоте конституционного гаранта высшей школы и выступает с новой инициативой, которая обязывает нас мобилизовать ресурсы высшей школы для ее реализации. На этом пути скрыты немереные резервы, которые ждут своего часа. После космического триумфа, достижения отечественной высшей школы на Западе стали называть следствием «русского метода образования молодежи».

К сожалению, история России — история многих трагических событий (особенно в XX веке), из-за которых жизнь народа никак не хочет становиться лучше. Вместе с тем, если бы не забота государства о высшей школе, мы, наверное, жили бы намного хуже. Российская действительность никак не похожа на западную или американскую, поэтому уходить из сферы высшего образования государству (в том числе от финансирования) нельзя. Есть эффективная высшая школа — есть государство, нет ее — нет и сильного государства.

Исходная статья: "Вузовский вестник"
Авторы:  Юрий КРУГЛОВ, академик РАО, Евгений ОЛЕСЕЮК, профессор