«ПЕРВЫЙ СРЕДИ РАВНЫХ...»
Нормативные документы
Противодействие коррупции
Поступающим
Студентам
Выпускникам
Проект 5-100
Аккредитация специалистов

Выбирайте, мальчик или девочка?

Подробности о будущем младенце можно узнать еще до его зачатия.

К экстравагантным вариантам ответа на вопрос, откуда берутся дети («находят в капусте», «покупают в магазине», «аист приносит»), в середине минувшего века добавился еще один: «из пробирки». Если в первом случае взрослые используют эвфемизмы из педагогических, как они считают, соображений, во втором все так и есть, участие пробирки в таинстве деторождения, можно сказать, давно узаконено. Медики разве что предпочитают иной термин – экстракорпоральное оплодотворение, или ЭКО. И хотя у этого метода есть свои противники, в частности, среди представителей церкви, с его помощью во всем мире уже родилось более миллиона детей.

Среди них - четверо, заслуживающие особого разговора. И вовсе не потому, что появились на свет в нашем городе, здесь есть не один медицинский центр, помогающий обрести счастье материнства, когда проблему не удается решить естественным путем. Сам факт рождения детишек «из пробирки» давно перестал быть новостью. Тем не менее, сказать, что эта технология получила широкое распространение, было бы большим преувеличением. Во-первых, она недешево обходится и уже в силу этого обстоятельства доступна не многим. Во-вторых, ее применение сопряжено с целым рядом трудностей, которые приходится преодолевать как медикам, так и будущим мамам, ведь рождению таких детей предшествует множество сложнейших операций.

Тут вопрос не только в том, чтобы выбрать наиболее морфологически жизнеспособные эмбрионы, 2-3 из которых будут затем подсажены в ее организм. Это само по себе еще не гарантия непременной беременности, с одной попытки она может и не наступить. И тогда придется все начинать сначала. Когда же действия гинекологов и эмбриологов приведут, наконец, к успеху, через некоторое время потребуется обследование, чтобы убедиться: с плодом все в порядке, генетических нарушений нет. Но ответ, увы, может оказаться отрицательным. Тогда женщине, уже привыкшей к мысли, что она вынашивает ребенка, придется решать, сохранять или нет беременность. Надо ли объяснять, какой это сложный выбор? Вопрос не только в понесенных затратах (а каждая попытка имплантации стоит немало), это еще и психологическая драма, ведь на ЭКО идут не от хорошей жизни, а потому, что другого выхода, как правило, нет. А если получить требуемую информацию до того, как оплодотворенная яйцеклетка будет подсажена в организм женщины? Возможно ли это?

Да, и такая технология существует. Речь идет о так называемой преимплантационной генетической диагностике, когда полученные эмбрионы исследуют заранее методами цитологии, хромосомного или молекулярно-генетического анализа. Правда, процедура эта сложная и долгая, длится не менее двух суток, и все это время будущей маме надо быть наготове, в ее организме искусственно поддерживается требуемый уровень гормонов, проводятся и другие необходимые процедуры. Это нелегкое испытание: двое суток ожидания, считай, почти на операционном столе! И не исключено, что все может оказаться безрезультатным, если проводимое исследование даст нежелательный ответ. Скажем, укажет на генетический изъян или «не тот» пол будущего ребенка, ведь к ЭКО подчас прибегают еще и потому, что отчаялись дождаться мальчика или, наоборот, девочку…

Разработка ученых лаборатории молекулярной генетики человека НИИ молекулярной медицины Московской медицинской академии им. И. М. Сеченова значительно упрощает ситуацию. Она не только позволяет оперативно получить ответы на требуемые вопросы - в течение шести часов, а не двух суток - но и обеспечить максимальную эффективность исследования. Если точность хромосомного анализа не превышает 75%, вероятность правильной оценки ситуации при молекулярном анализе намного выше – она достигает 95% и более.
Грубо говоря, это происходит так. Из эмбрионов, полученных в результате искусственного оплодотворения яйцеклеток, забирают по одной клеточке и отправляют в лабораторию. Пробирки с выделенными из клеток ДНК проходят строгий экзамен с помощью специальных маркеров. И тут выясняется, например, что в пробирке номер один - Даун, то есть генетическая патология, связанная с трисомией по 21 хромосоме, в пробирке номер два – тоже, а в остальных трех – норма. При этом третья и четвертая указывают на девочку, а пятая – на мальчика. Это уже надежная информация для принятия решения и дальнейших действий. Таким образом, в организм женщины подсаживается уже прошедшие анализ эмбрионы, причем этот анализ – что чрезвычайно важно - длится всего шесть часов (на сегодня – абсолютный рекорд), к тому же обеспечивает почти 100-процентную точность результатов.

Московские ученые разработали свою технологию два года назад. С ее помощью уже родились на свет четверо ребятишек – те самые, о которых упоминалось в начале статьи, самому старшему – немногим более полугода. Врачи вполне довольны их развитием и ждут, когда появятся на свет еще пятнадцать малышей, зачатых с использованием предложенной методики. Насколько она уникальна?

Заместитель директора по науке НИИ молекулярной медицины ММА им. И. М. Сеченова, доктор медицинских наук Алексей Иванов подчеркивает: об эксклюзивности работы позволяет судить сравнительный анализ того, что делается в мире, обмен информацией, отслеживание сайтов ведущих научных центров мира. Так вот, работа московских ученых стоит особняком, им удалось опередить даже признанных в этой области специалистов из США, где схожий метод развивает молекулярный биолог и выходец из бывшего СССР доктор Верлинский. Он успешно продвигает свои технологии не только в Америке, но и в Европе и живо интересуется исследованиями москвичей, чья методика позволяет проводить анализы гораздо быстрее и намного эффективнее.

За счет чего? Я описала лишь примерную схему этой методики, в таком вольном пересказе все выглядит, в общем-то, просто. На самом деле это сложнейшая технология, каждый этап которой требует четкой отработки. Начнем хотя бы с того, какой материал поставляется для проверки: это всего одна клеточка, извлеченная из 3-х дневного эмбриона, масса столь ничтожно мала, что при малейшей неточности пробирка может оказаться пустой. Но за этот этап отвечают эмбриологи. К молекулярным генетикам – иные вопросы, в их действиях главное - надежные маркеры. Вот они-то и созданы в НИИ молекулярной медицины ММА: одни точно и быстро определяют пол будущего ребенка, другие выявляют, есть ли наследственная патология, и т. д. Чем больше маркеров, тем полнее картина и вернее результат.

Но и этого мало. Маркеры еще должны уметь работать дружно. Можно каждую пробирку экзаменовать лишь одним маркером, а можно заставить его работать одновременно с другим, да так, чтобы они не слипались, не мешали, не противоречили друг другу. В лаборатории молекулярной генетики человека сумели не только создать новые маркеры, но и научили их работать в команде. В одной пробирке действуют независимо друг от друга сразу восемь маркеров, и сегодня в лаборатории, по словам Алексея Иванова, уже стремятся к тому, чтобы в одной и той же пробирке могли одновременно находиться четырнадцать «экзаменаторов». Это позволит проводить анализ быстрее и качественнее, обеспечивая более широкий диапазон исследуемых параметров.

Правда, дается такое продвижение непросто. И хотя Алексей Иванов старается не акцентировать на этой теме, нельзя не понять, сколь сложно ученым, ведущим исследования едва ли не на голом энтузиазме. Вот, смотрите: на разработку одного маркера уходит не меньше полугода, и дело это требует немалых затрат. Только на реагенты – не менее 15 тысяч американских долларов. Называя эту цену, мой собеседник даже не упоминал о стоимости затраченного учеными труда. Понимаю, почему: наши ученые привыкли работать фактически за идею. Их к этому приучили. Вот и считают затраты на разработку без оглядки на собственные усилия. Да и оглянулись бы, что толку? Денег от этого не прибавится. Между тем без нужных реагентов, без современной аппаратуры ничего не добиться. Не потому ли уезжали и уезжают ученые?

В НИИ молекулярной медицины ММА их сумели сберечь. Нет возможности платить высокую зарплату, но условия для работы – самые современные – удалось создать. А это, как выясняется, для настоящего ученого – главное. Другой вопрос, насколько это справедливо – ставить его в такие условия! Люди подобной квалификации на Западе ценятся очень высоко, и никто не требует от ученого еще и заниматься коммерциализацией собственных разработок, на это есть другие специалисты, а главное – этому способствует экономика. В американской клинике доктора Верлинского, например, один молекулярный анализ оценивают в 5 тысяч долларов. А ведь анализ может выполнить любой обученный тому лаборант, были бы маркеры и необходимая аппаратура, именно их создание требует самой высокой квалификации опытнейших специалистов! Так вот, судя по немалому интересу американцев к московской технологии, здесь их опережают.

Увы, пока только в научном результате, а не в продвижении технологии, не в оценке труда ученых и не в доступности результатов их труда для всех, кто в том нуждается. И это опять вопросы к экономике страны, а потому – тема иной статьи. Моя же задача скромнее – рассказать о том, что помогло появлению на свет четырех очаровательных малышей, чьи имена точно так же останутся в истории медицины, как и имя Луизы Браун, родившейся в Великобритании 25 июля 1975 года. Это был первый «ребенок из пробирки», дитя технологии, которая не перестает удивлять мир.


Исходная статья: "Московская правда"
Авторы:  Виола Егикова