«ПЕРВЫЙ СРЕДИ РАВНЫХ...»
Нормативные документы
Противодействие коррупции
Поступающим
Студентам
Выпускникам
Проект 5-100
Аккредитация специалистов
01.02.2006

"В диагноз внутрибольничная инфекция не выносится"

За десятилетия, прошедшие с момента открытия пенициллина, антибиотики прочно вошли в нашу жизнь, однако эффективность этих препаратов постоянно снижается. Штаммы, устойчивые к антибиотикам, часто становятся причиной внутрибольничных инфекций. Лечить такие инфекции нечем, однако в России даже термин «внутрибольничная инфекция» находится под негласным запретом. «Мы все делаем вид, что у нас нет такой проблемы», - говорит профессор Медицинской академии им. Сеченова Сергей Яковлев.

- Почему падает эффективность антибиотиков?

- Антибиотики – это лекарства, которые убивают болезнетворные микробы и помогают нам бороться с инфекцией. Их открытие стало очень важным событием в медицине, и врачи надеялись, что человечество сможет полностью победить инфекцию. Но микробы научились противостоять воздействию антибиотиков (эту способность называют резистентностью), и началось соревнование человека с микробами: врачи открывали все новые антибиотики, а микробы все быстрее приспосабливались к ним. С 1970-х по 1990-е годы появлялось один-два новых антибиотика в год, одновременно люди выявляли 10-20 новых бактериальных ферментов, разрушающих антибиотики, то есть по времени микробы опережали человека.

Сейчас появились штаммы, устойчивые ко всем известным антибиотикам. Впервые с панрезистентными штаммами столкнулись в США в середине 1990-х годов. Пациенты с такими инфекциями просто обречены – их нечем лечить.

- А что в России?

- В Москве первые данные по антибиотикорезистентности появились в конце 1990-х годов, а по всей России – уже в начале этого века. Они оказались ужасающими. Резистентность возбудителей внутрибольничных инфекций в России часто на порядок выше, чем в Европе. Измеряется она в процентах устойчивых штаммов. Берут, скажем, 100 кишечных палочек, выясняют, что 80 из них не реагируют на антибиотик – значит, это 80-процентная устойчивость.

Кишечная палочка – частый возбудитель внутрибольничного сепсиса. Если устойчивость этого микроба к антибиотикам - пенициллинам и цефалоспоринам - в конце 1990-х годов в среднем по стационарам нашей страны не превышала 15%, то сейчас – более 50%. А устойчивость стафилококков (это второй по частоте возбудитель инфекций в стационаре) к большинству антибиотиков увеличилась в среднем с 20 до 60%, а в некоторых отделениях достигает 95% (!). Сегодня против них реально продолжают «работать» только два антибиотика, а стоимость лечения при их назначении возрастает в 18-30 раз.

Более того, появились сообщения о выделении стафилококков, устойчивых также и к этим двум антибиотикам. В таких ситуациях ни за какие деньги эффективного антибиотика не достать - его просто нет. Образно говоря, человечество тихо и незаметно, без большой шумихи (это же в самом деле не ядерная угроза) подошло к пропасти под названием глобальная антибиотикорезистентность.

- А что такое внутрибольничная инфекция? Это следствие того, что в больнице чего-то недомыли или не продезинфицировали?

- Это распространенный взгляд на внутрибольничную инфекцию, но совершенно ошибочный. Внутрибольничные или госпитальные инфекции – это те, которые возникают у человека, находящегося на лечении в стационаре. Их множество, и они вызывают, например, нагноение в области послеоперационной раны, пневмонию, сепсис. Кишечная палочка может вызвать инфекцию и дома, но в стационаре штамм имеет контакт с антибиотиками и обладает более высоким уровнем резистентности.

Раньше инфекции вызывались только абсолютно патогенными микроорганизмами – микробами чумы, холеры и т.д., и с ними человек научился бороться. Теперь на первое место вышли возбудители, которые называются условно-патогенными. Это микробы, которые живут вместе с нами – на коже, во рту, в кишечнике. До поры до времени они безвредны или даже полезны, но когда организм ослаблен, - наши «сожители» вызывают тяжелые инфекции. Санитарно-гигиеническими процедурами от них не отделаться. Можно поместить человека в стерильное помещение, но, если у него внутри есть условно-патогенная флора, инфекция все равно разовьется, и будет резистентной к лекарствам.

Особенно остро стоит эта проблема в отделениях реанимации и интенсивной терапии. Там чаще применяются антибиотики и потому выше уровень резистентности к ним.

Если в середине 1990-х годов у нас было порядка 15-20 антибиотиков широкого спектра, которые можно было использовать в отделениях интенсивной терапии для лечения внутрибольничной инфекции, то сегодня их число упало до 4-6. Мы теряем эффективные антибиотики, и что будет через пять лет – не знаю.

Я не открою никакого секрета, когда скажу, что в российских больницах в отделениях реанимации есть микробы, которые уже сейчас устойчивы абсолютно ко всем антибиотикам. Лечить такие инфекции нечем.

- Есть ли статистика по этим случаям?

- Достоверной статистики по госпитальным инфекциям нет. К ним относятся как к чему-то противозаконному, и ни Минздравсоцразвития, ни санэпидемиологическая служба не хотят оценивать и решать эту проблему с современных позиций.

Лет 30 назад, когда внутрибольничных инфекций в России действительно не было, если у пациента возникал абсцесс после внутримышечной инъекции, то говорили, что кожу плохо протерли спиртом. Но все давно изменилось. В реанимации моют так, что отделение почти стерильно, но именно там самое большое количество инфекций.

- То есть в больнице можно заразиться гораздо более трудноизлечимыми заболеваниями, чем дома?

- Конечно. Недаром за рубежом средние сроки нахождения в стационаре составляют 4-5 дней, а перед операцией - 2-3 часа - врачи боятся, что попадет госпитальная флора. А у нас такая вероятность крайне высока.

- Почему же в России больного так долго держат в больнице?

- Не понимают. У нас ведь термин «внутрибольничная инфекция» запрещен. Мы все делаем вид, что у нас нет такой проблемы. В окончательный диагноз в большинстве случаев внутрибольничная инфекция не выносится. От кого мы это скрываем – непонятно, ведь это - естественное следствие нахождения человека в стационаре, причем современные методы интенсивного лечения, как ни парадоксально, способствуют возникновению внутрибольничной инфекции.

- Мы теряем людей, потому что нечем лечить внутрибольничные инфекции, но в этом не признаемся?

- Да и говорить об этом нельзя. Мы говорим, что у нас все в порядке, хотя если во всем мире у 60 пациентов из 100, находящихся на искусственной вентиляции легких, развивается внутригоспитальная инфекция, то почему она в России должна быть нулевой? Но если мы поставим диагноз "сепсис", то неизбежен конфликт с санэпидемстанцией, и все закончится в лучшем случае выговорами. Считается, что это дефект работы врача и санитарного состояния. И пока мы будем продолжать эту страусиную политику, ничего не изменится. Скрывая внутригоспитальную инфекцию, мы не можем серьезно бороться с антибиотикорезистентностью. Мы пишем о ней в научных журналах, а в официальных отчетах ее нет. Военная тайна, никаких данных найти нельзя.

В США по статистике регистрируется около 700 тысяч септических осложнений в год, у нас – менее 10 тысяч. Объяснение простое: статистическому учету подлежат только те больные, у которых инфекция возникла вне больницы. В развитых странах частота послеоперационных гнойно-септических осложнений составляет 2-5%, а в России, по данным Госсанэпиднадзора, в 2004 году была 0,1%, то есть цифры занижены минимум в 20 раз.

Вы нигде не найдете данных по частоте развития в наших больницах внутрибольничных пневмоний. Но по экспертной оценке, которую мы провели в нескольких крупных стационарах, частота развития внутрибольничной пневмонии в зависимости от типа стационара составляет 0,3-0,5 случая на 100 госпитализаций, то есть в масштабах страны это более 50 000 случаев в год.

Но врачи эти случаи не регистрируют, и затраты на лечение внутрибольничных инфекций в бюджете больницы не предусмотрены. Поэтому во многих больницах денег хватает только на дешевые антибиотики «позавчерашнего дня», к которым микробы давно привыкли.

Новые антибиотики в России не разрабатываются - сейчас этим просто некому заниматься. А на самые эффективные лекарства, разработанные за рубежом, действует патентная защита, так что мы можем воспроизводить эти препараты лишь через 18-20 лет, когда у микробов к ним уже разовьется резистентность.

На самом деле государству давно пора пересмотреть свои позиции по этому вопросу. Оно должно не наказывать, а оказывать помощь.Необходимо организовать мониторинг резистентности, принять законы, ограничивающие применение антибиотиков для стимулирования рост скота и птицы: потом это мясо попадает в пищу человеку, а с ним – микродозы антибиотиков. Это мощнейший фактор развития антибиотикорезистентности.

Плохо организована и проверка импортных продуктов питания: они проверяются на многие компоненты, например токсины, а на антибиотики – нет. Между тем в мире лишь 40% антибиотиков используются в медицине, а остальные 60% - в сельском хозяйстве.

По силам государству и ограничить свободную продажу антибиотиков в аптеках. Конечно, Минздрав говорит, что этой проблемы у нас нет, но на практике наши сограждане бегут в аптеку за антибиотиком как за аспирином. Однако им следует помнить, что антибиотики действуют лишь против бактерий, а не вирусов. Самостоятельно отличить вирусную инфекцию от бактериальной невозможно. Это может сделать лишь врач. Например, воспаление верхних дыхательных путей в 90% случаев вызывается вирусами, и если при этом пить антибиотики, пользы не будет, а вот устойчивые микроорганизмы вы получите, и, когда действительно понадобится помощь антибиотиков, они могут оказаться неэффективными.


Исходная статья: Газета
Авторы:  Галина Антонова