«ПЕРВЫЙ СРЕДИ РАВНЫХ...»
Нормативные документы
Противодействие коррупции
Поступающим
Студентам
Выпускникам
Проект 5-100
Аккредитация специалистов
06.06.2005

Диплом бакалавра не сделает вас врачом

Из выпускников-врачей, по имеющимся данным, каждый второй не идёт работать по специальности из-за низкой зарплаты. Кроме этого, врачи часто вынуждены выполнять функции медицинской сестры, что ещё более усугубляет дефицит.

Присоединение России к Болонской декларации обещает российской системе образования немалые перемены. Не утихают споры о том, сколь полезен будет этот шаг для отечественной высшей школы. Обычно в этих спорах говорят прежде всего о гуманитарных и естественных науках. Однако есть в системе образования ещё одна ветвь, и похожая, и не похожая на остальные, при этом касающаяся всех, - медицинская. Насколько положения Болонской декларации отразятся на подготовке врачей в России?

Вопрос этот предстает особенно интересным в свете предполагаемых реформ здравоохранения в России, которые должны сказаться на структуре медицинской подготовки, пожалуй, более сильно, чем международные документы. Российская система образования должна заработать по правилам Болонской декларации с 2006 года, а к 2010 году необходимо принять все документы, необходимые для реализации Болонских положений. Существует приказ Министерства образования и науки по вхождению в Болонский процесс, но в системе здравоохранения документов, которые бы регламентировали эти процессы, пока нет. Равно как нет и документов, определяющих облик здравоохранения, которое появится после реформ.

Из-за этой неопределенности и перспективы присоединение к Болонской декларации пока видятся не очень отчетливо. Напомним, что Болонская декларация, к которой Россия присоединилась в 2003 году, ставит основной целью способствовать гармонизации систем европейского высшего образования. Уже первый пункт - двухуровневая система - в чистом виде неприемлем. Эта система означает, что по окончании первого уровня обучения, который длится три года, выпускник получает диплом бакалавра, который, по сути, дает ему право работать по специальности. Но три года бакалавриата - срок немыслимо малый для подготовки более или менее квалифицированного врача.

Второе требование: введение системы кредитов. Она нужна для того, чтобы проще сопоставлять дипломы разных вузов. Количество дисциплин, которые изучает студент во время учебы, сильно различается: в России, например, студент-медик за шесть лет получает отметку по 6о дисциплинам, а в Европе - по 20. Чтобы сопоставить дипломы, и была придумана система кредитов, которая сводит мелкие дисциплины к более крупным тематическим блокам. Система пересчета часов в кредиты уже разработана, и согласно приказу Минобрнауки в 2005 году эксперименты по введению системы кредитов должны быть закончены и с 2007 года кредиты войдут в практику, полностью вытеснив привычные часы.

Более сложную проблему представляет разница между числом специальностей додипломного и последипломного российского и европейского образования. Б Европе базовое медицинское образование дается по четырем основным специальностям: лечебное дело, фармация, стоматология, сестринское дело. В России - по девяти, куда входят даже юристы и экономисты для медицинских учреждений. Примерно та же ситуация и в последипломном образовании: в Европе признано 17 медицинских специальностей постдипломного образования, и еще 52 - в некоторых отдельных странах, но количество специальностей в России превосходит оба эти числа - 106 (при том что общее количество специальностей в РФ - 377).

- Иными словами, - говорит ректор Московской медицинской академии им. И.М. Сеченова Михаил Пальцев, - мы готовим слишком узких специалистов. С этим связаны и вопросы
распределения средств в медицинском образовании. Возможно, чем готовить специалистов по ста шести специальностям, среди которых много дублирующих, лучше сосредоточиться на  семнадцати, как в Европе. В целом же совершенствовать в российском медицинском образовании следует не базовую подготовку, включающую первые шесть лет обучения, а последипломную, которая, собственно, и делает из выпускника медицинского вуза квалифицированного врача. Речь здесь идет даже не столько об образовании, сколько о системе постоянного и непрерывного профессионального развития.

В Европе подготовка специалистов после первого диплома занимает от трех до шести лет. В России же последипломное образование имеет три ипостаси: годичная интернатура, двухгодичная ординатура и трехгодичная аспирантура, причем сертификат специалиста получают все трое, что размывает разницу между этими понятиями. Кроме того, каждые пять лет врач должен проходить курс усовершенствования. Но в целом, по словам Михаила Пальцева, пока не существует единой стратегии системы последипломного образования и основная подготовка врачей происходит уже на рабочих местах, что не может считаться правильным. 

А кого сейчас надо готовить в медицинских институтах?

- Официально говорится, - рассказывает Михаил Пальцев, - что в России избыток врачей. В действительности же существует, хотя не очень острый, дефицит врачей. Ведь общее число врачей считается просто - берется количество выпускников медицинских вузов и факультетов, куда включаются и сотрудники НИИ, которые к практической медицине отношения не имеют, и санитарные врачи, которые работают на санэпидстанциях и не имеют права лечить. Но даже из выпускников-врачей, по имеющимся данным, каждый второй не идет работать по специальности из-за низкой зарплаты. Кроме этого, врачи часто вынуждены выполнять функции медицинской сестры, что еще более усугубляет дефицит. Российскому здравоохранению на самом деле не хватает медсестер. В идеале соотношение врачей и медсестер должно быть один к трем, один к четырем, а в России сейчас - один к одному или один к полутора.

Еще один серьезный вопрос для медицинского образования - перспектива возможного перехода медицинских вузов из ведомства Министерства здравоохранения и социального развития в Министерство образования и науки. Если переподчинения не произойдет, то для медицины и медицинского образования настанут невеселые времена: усложнится взаимодействие институтов с их клиническими базами в больницах, так как они окажутся в подчинении у разных министерств.

Ситуация с клиническими базами не проста еще и потому, что не существует правовой базы, определяющей взаимоотношения лечебного учреждения и медвуза или медфакультета. В большинстве случаев все решается договоренностями конкретного руководителя института с конкретной больницей. Без клинических баз у российских медицинских вузов вряд ли будут шансы войти в Болонский процесс.

Сейчас Всемирная федерация медицинского образования по заказу Всемирной организации здравоохранения разрабатывает систему критериев, на основе которой ВОЗ будет регистрировать медицинские школы. И один из непременных критериев - наличие адекватной клинической базы для подготовки специалистов.

Кстати

Один из аргументов, используемых противниками Болонского процесса, состоит в том, что всеобщее взаимное признание дипломов создаст более чем благоприятные условия для отъезда российских выпускников за рубеж. Для медицинского образования это, впрочем, не так актуально: политику в области здравоохранения чаще всего определяет государство, которое и ограничивает прием иностранных специалистов.

Другое дело, что можно говорить о специалистах в узких областях, биохимиках, биофизиках, которые по-прежнему привлекательны для зарубежных работодателей, но они в основном уезжают в научно-исследовательские институты.


Исходная статья: Парламентская газета
Авторы:  Ольга Закутняя