«ПЕРВЫЙ СРЕДИ РАВНЫХ...»
Нормативные документы
Противодействие коррупции
Поступающим
Студентам
Выпускникам
Проект 5-100
Аккредитация специалистов
11.05.2005

Я расскажу о надежде

Сергей Гордеев и Светлана Бобко

С чего начать рассказ о проведенной нами практике в РОНЦ имени Н.Н. Блохина? С того момента, как мы первый раз вошли в этот колоссальный исследовательский центр, с описания тех ощущений, что само здание словно поглощает тебя целиком; входя в него, ты словно становишься частичкой этой обособленной научной жизни? Или с того, что студентам, в большинстве своем, не очень нравится проходить зимнюю практику, когда по утрам темно и холодно и очень хочется отдохнуть после только что сданной сессии? Но я лучше начну с рассказа о том чувстве человеческом, силу которого я во многом недооценивал раньше. Я расскажу о роли его в искусстве исцеления.

Я начну с того, что вынесено было мной после этой короткой зимней недели. Я расскажу о надежде. Скажите, вы верите в надежду? Не как в абстрактное или философское понятие, суть которого можно долго обсуждать, дискутировать и строить всякого рода теории. Верите ли вы в надежду как в силу невидимую, но всеобъемлющую; силу, способную изменять судьбы и освещать жизни? В Надежду как одного из двадцати девяти глаголов Господних, при помощи которых был сотворен мир?

Может быть, многое из того, о чем сейчас расскажу, я мог бы знать и раньше, но скажите, разве не стоило переосмысление философии врачевания проведенной в учебе недели зимних каникул? Почему-то впервые именно здесь коснулась меня так глубоко вся многогранность проблемы исцеления больного человека.

...Темное холодное зимнее утро, слегка подернутое туманом, беспорядочно падающие редкие снежинки, молодой день, еще скрывающийся за завесой сна. Я, Надежда, Василий, Галина и огромный исследовательский комплекс РОНЦ, в котором в первый раз очень сложно найти правильный вход. РОНЦ - это не просто клиника или больница, это колоссальный комплекс хирургических, терапевтических и диагностических отделений, исследовательских лабораторий и отдельных институтов; это, как живущий обособленный организм, с коридорами вместо артерий, отделениями как отдельными органами, а врачи - частицы, наполняющие этот организм жизнью.

Руководителем практики был Борис Иванович Поляков, профессор кафедры онкологии и заведующий учебной частью РОНЦ. Очень хочется поблагодарить Бориса Ивановича за тот энтузиазм, с которым он взялся работать с нами. С самых первых минут знакомства он обсудил с нами темы наших курсовых работ, рассказал про историю РОНЦ, перспективы развития онкологии. При этом казалось, что нет такой отрасли медицины, которая бы его мало интересовала: о каком бы исследовании ни пошла речь, какое бы отделение мы ни посещали - всегда его ответы на наши вопросы были исчерпывающи и интересны.

Первые, еще полные дремоты лучи поздно пробудившегося холодного зимнего солнца обнаруживали нас в конференц-зале РОНЦ. Великие ученые прошедших времен с многочисленных портретов взирают на переполненную аудиторию. В одном зале собираются ученые и клиницисты, терапевты и хирурги, аспиранты и студенты - из всех отделений центра. Мы закрепили за собой место под портретом Н.Н. Блохина, в честь кого и назван РОНЦ. «Доброе утро. Дежурный врач», - с этими словами М.И. Давыдова начинался каждый новый день в онкологическом центре.

Конференции в РОНЦ проходят крайне интересно. Подробно обсуждаются клинические случаи, предстоящие и прошедшие операции, перспективы новых методов лечения. Давыдов немногословен, но что больше всего поражает - это его внимание к мельчайшим деталям доклада. Он требует четкости в каждом изложении, подробно разбирает необычные и сложные клинические случаи.

До сих пор помнится случай с пациенткой, у которой была врожденная аплазия правой почки. Операция долго обсуждалась во всем центре. В единственной почке развился рак, происходящий, по-видимому, из капсулы. Необходимо было не только произвести резекцию опухоли, но и сохранить жизнеспособность пораженного органа. Операция проводилась в три этапа с привлечением нескольких групп хирургов различных специализаций. Оперировали около десяти часов. Сначала удаленный комплекс поместили в сохраняющую среду со льдом. Там опухоль была отделена от почки и затем проведена аутотрансплантация. Доклад завершился словами, что на следующий день почка выделила 200 мл мочи. Сам Давыдов просил зал встать и поаплодировать хирургам.

В первые дни мы знакомились с научной частью жизни онкологического центра. Одно из первых интересных знакомств - с заведующим лабораторией лазерных методов диагностики Андреем Валентиновичем Ивановым. Сама лаборатория находится в НИИ канцерогенеза по другую сторону дороги от главного здания РОНЦ. Андрей Валентинович уделил нам около полутора часов своего времени, рассказал про новые возможности применения метода спектроскопии, про свои открытия в данной области. Мы не ожидали такого радушного приема, такого искреннего интереса к молодым ученым.

Мы посетили знаменитую «лабораторию Абелева». Гарри Израилевич Абелев - заведующий лабораторией иммунохимии, академик РАН, лауреат Государственной премии СССР. В лаборатории под его руководством открыт синтез эмбрионального белка альфа-фетопротеина опухолями. Это наиболее достоверный опухолевый маркёр, открытый на данный момент.

Гарри Израилевич - уже пожилой человек -встретил нас в своем кабинете. Мы сели вокруг небольшого столика, на котором на простой клеенчатой скатерти стояла премия «Признание». Две золотые руки держат хрустальный конус, на вершине которого запечат лен знак сердца. Это награда за открытие, нашедшее широкое применение в медицине. В современной онкологии Абелев – живая легенда. Это один из тех случаев, когда, не вспоминая подробностей, я могу с гордостью сказать: «Я видел этого человека, я разговаривал с ним».

Нам удалось поговорить с директором НИИ канцерогенеза Давидом Георгиевичем Заридзе. Приятно, когда твоей, еще пока первой студенческой работой так интересуются. Давид Георгиевич предложил нам выполнять темы в любой интересующей нас лаборатории института.

В тот день нас ждала еще одна интересная встреча. Заведующий отделением трансформирующих генов опухолей - Федор Львович Киселев - встретил «молодых ученых» с воодушевлением. Лаборатория в основном занимается исследованием одной главной модели - рака шейки матки. Под руководством Федора Львовича работает целая группа молодых исследователей из самых разных вузов.

Сам Киселев говорил нам, что берет людей с любым образованием. «Все равно приходится переучивать, - шутливо говорил он. "Главное - стремление заниматься наукой. Россия потеряла в последние годы множество хороших исследователей. Большинство уехало за границу. Необходимо укрепить русскую школу». Уже после мы приезжали именно к нему за советом по написанию соответствующей главы своей работы. Галина же даже начала новую работу под его руководством. Много полезных советов он дал и мне.

После знакомства с «научной» частью РОНЦ нам, молодым докторам, хотелось, конечно, поближе посмотреть клинику. Увидеть настоящих пациентов, настоящие проблемы, для решения которых и работает весь этот огромный научный и клинический комплекс.

Один день мы провели на приеме в поликлинике с Ниной Васильевной Романенко. Нина Васильевна занимается патологиями печени и поджелудочной железы. В каждый кабинет поликлиники стоит огромная очередь. Что больше всего бросается в глаза при виде ракового больного? Это не только многократно описанная изможденность, истощение тела, но и усталось - усталость души. Чувство обреченности, пропитывающее человека насквозь. «Как вы думаете, излечим ли рак?» - такой вопрос нам однажды задал сам Борис Иванович.

Что мы могли ему ответить? Я сказал, что на данном этапе не вижу возможности полного излечения человека. Это не просто потому, что после курса патофизиологии я представляю рак как болезнь генетического аппарата, как потерю организмом способности сопротивляться накапливающимся в нем мутациям, как невосполнимый «прорыв» в защитной системе. Я так ответил потому, что при разговоре с пациентами уже не находил в них способности больше сопротивляться болезни. Не видно было в них той искры, той... надежды, которая заставляет людей бороться за жизнь, идти дальше; той силы, которая ведет людей к победе, к успеху, к выздоровлению.

Только чувство обреченности, гложущее человека изнутри. И когда они, словно ожидая чего-то, смотрят в глаза человеку в белом халате, я и внутри себя не нахожу того, что они, может быть неосознанно, ожидают увидеть. Ничего. Кроме сжимающей сердце тоски. От бессилия своего.

По воле случая мне предстояло некоторых пациентов видеть не только на приеме, но уже и позже - в хирургическом отделении. Отделение заболеваний печени и поджелудочной железы, где работает Нина Васильевна - одно из самых тяжелых в центре: люди с желтыми лицами, характерный «печеночный» запах из рта, заболевания часто с рецидивами и осложнениями... Заходили в кабинет, ожидая слова врача как приговора, а уходили с надеждой. Умение дарить надежду - потрясающий дар, который требует огромных внутренних сил самого врача. Задача - не признаться в безвыходности положения, а бороться за жизнь пациента до конца. Чем неизбежнее исход, тем дороже каждый отвоеванный у смерти час. Не оставить человека с осознанием безвыходности его положения: дать сил для продолжения битвы, дать ему надежду!

...Очень много времени нам посвятил Борис Иванович Долгушин - заместитель директора института по науке, заведующий отделением лучевой диагностики. Он рассказал нам о перспективах направления в целом, познакомил с методами ангиографии, термооблиации. Мы видели сам процесс выполнения этих процедур.

Знаете, как ответил сам Борис Иванович на свой вопрос об излечимости рака? Он сказал: «В своих суждениях о теориях происхождения и теоретической неизлечимости данной болезни мы, может быть, и правы. Нет сейчас возможности лечить клетку на генном уровне - там, где появляется рак. Но в РОНЦ каждый день приходят десятки больных, проводится множество операций. Многие пациенты, которых здесь лечили по поводу рака, преодолели барьер пятилетней выживаемости и живут дальше. В одной только России - сотни тысяч таких людей.

Я видел таких людей. И они были уже совсем другие. Во все еще истощенных лицах не читалась уже та безвыходность, обреченность. Если внимательно посмотреть им в глаза, то увидишь, как маленький огонек разгорается там, глубоко внутри. Это огонек надежды, огонек выздоровления. Его зажгли люди, которые не верят в неизлечимые болезни.

Сергей Гордеев, ФПНПК, III курс