«ПЕРВЫЙ СРЕДИ РАВНЫХ...»
Нормативные документы
Противодействие коррупции
Поступающим
Студентам
Выпускникам
Проект 5-100
Аккредитация специалистов
11.05.2005

«Живые» экспонаты

Музей истории медицины ММ А им. И.М. Сеченова располагает большим бесценным комплексом документов, фотографий и вещей военного времени, переданных ветеранами Великой Отечественной войны, их родственниками и коллегами.

Исключительные по своему значению, подлинные документы, «живые экспонаты» запечатлели одну из самых страшных войн нашего времени.

В предлагаемой публикации представлены письма с фронта студентов и выпускников I ММИ, ушедших по первому призыву в действующую армию, ополченцев, из которых многие погибли в самом начале войны (Н.С. Желоховцев, С. Осин, М.Г. Цирлин и др.).

Лиричны и трогательны письма с фронта жене армейского хирурга, впоследствии ректора I ММИ В. В. Кованова, а также проф. С.А. Гиляревскому от его учеников в разгар войны 1943-1944 гг.

С глубокой благодарностью отправляли свои весточки раненые бойцы, вылеченные и спасенные хирургами эвакогоспиталей Г.Ф. Забугиной, И.С. Петропавловской, медсестрой Т. Я. Мосоловой. Последняя погибла, не дожив 2 месяцев до 9 мая 1945 года.

День Победы ярко и счастливо отражен в письме дочери Я. В. Гудынского, еще не вернувшегося к тому времени с фронта. Эти письма рассказывают нам о суровых военных буднях, героизме и горячей вере в нашу Победу, сокровенной мечте вернуться домой и увидеть такую «родную Пироговку».

Письмо гл. врача полевого подвижного госпиталя Венгерова жене Желоховцева Н.С. Надежде Владимировне о последних днях мужа. 10.01.1942 г.

Уважаемая Надежда Владимировна! Выполняю Вашу просьбу и стараюсь возможно полнее рассказать о Николае Сергеевиче, о моих встречах с ним и о последних днях его жизни.

С Николаем Сергеевичем я познакомился в Москве в период формирования моего госпиталя. Он произвел на меня впечатление бодрого человека, хорошего организатора. В то время Николай Сергеевич был начальником Гонэп'а, который формировался также в Москве. Вскоре он получил назначение в Санотдел 54-й Армии.

Во время работы моего госпиталя в г. Тихвине Николай Сергеевич был там же. Мой госпиталь входил в систему другой Армии, но мы встречались с Н.С. нередко. Отлично помню день 6 ноября. Происходила эвакуация госпиталей его армии (54-й Армии). Николай Сергеевич с утра был на вокзале. Беспокоясь о том, как быстро происходит погрузка раненых, Николай Сергеевич вышел из здания вокзала на перрон. В это время над станицей появились и начали кружиться вражеские самолеты. Осколком одной из бомб, сброшенных вражеским стервятником, был тяжело ранен в живот Николай Сергеевич.

В это время на Тихвин началось наступление немцев. Госпиталь, в котором лежал Николай Сергеевич, эвакуировался. По состоянию Николая Сергеевича его нельзя было эвакуировать. В помещение госпиталя был переведен мой Полевой подвижной Госпиталь, и Николай Сергеевич был передан мне для лечения. Я приказал наблюдать и лечить Николая Сергеевича самому опытному своему хирургу, и сам часто заходил и просиживал у постели Николая Сергеевича. Он все время был в сознании и только в 2 часа 7/1 начался резкий упадок сил, сознание начало по временам помрачаться.

В Госпитале шла напряженная работа. Самолеты начали бомбить район госпиталя. Я продолжал следить за состоянием Николая Сергеевича, заходил к нему и, к сожалению, видел, что состояние его становится безнадежным. Он лежал молча, был терпелив. О семье он не вспоминал, по-видимому, ему тяжело было говорить о дорогих близких лицах. Все чаще говорил, что он не выдержит ранения.


Вечером в 8 часов 7/1 Николай Сергеевич скончался в состоянии несколько помрачненного сознания (неполного сознания). Вот все, что я могу сообщить Вам о Николае Сергеевиче.

В настоящее время мы двигаемся много дальше, по пятам отступающего подлого врага. За Николая Сергеевича, за многих наших погибших людей, за все издевательства мы отомстим фашизму полным его уничтожением.

С дружеским приветом, Венгеров.


Желоховцев Н.С. был призван в Красную Армию в первые дни войны, стал начальником ГОНЭПа, который формировался в Москве, вскоре получил назначение в санотдел 54-й армииЖелоховцев Н.С. был призван в Красную Армию в первые дни войны, стал начальником ГОНЭП,а, который формировался в Москве, вскоре получил назначение в санотдел 54-й армии.

 

На оборотной стороне фотокарточки Желоховцева Н.С. — обращение к дочери, студентке I ММИ:

Дочке Ире

В дни тяжелых испытаний, В дни гроз, нависших над родиной –
Будь твердой, крепкой и храброй.
Верь, что мы победим,
Ибо передовое всегда победит.
Вноси свои силы и знания в общенародное дело.

Твой отец Н. Желоховцев.

Письмо ополченца I ММИ М.Г. Цирлина с фронта домой. Погиб 22 февраля 42 г.

Привет от Мишки!

Извините, что давно Вам не писал, но слишком отличается работа та, которую я делал, будучи младшим врачом в тылу, от теперешней работы, когда я стал старшим врачом б-на, да еще в действующей армии.

Очень плохо, что я никогда не был хотя бы маленьким администратором, ибо работа врача, собственно говоря, отходит на второй план, на первом месте администрирование. Правильная четкая организация, дисциплина, а не расхлябанность, умение не теряться — это основное.

Это я пишу главным образом для Ани. Аня, изучай особенно тщательно терапию и военно-полевую хирургию, учись правильно накладывать Кохера и как можно меньше теряться накладывать жгуты, резиновые. Яне говорю о резиновом бинте, его надо учиться накладывать, но тоже не злоупотреблять им в работе.

Учись делать переливание крови. Очень хорошо было бы, если бы ты умела ставить банки, если не умеешь — обязательно научись. Потому, что в зимних условиях очень часто заболевание легких, плевры, бронхов. Старайся не показать хотя бы на минутку, что это тебе незнакомо.

Письмо С.А. Гиляревскому от его ученика Д.Зельмановича с фронта 17 апреля 1942 г.

Дорогой Сергей Александрович!

Сегодня мне привезли привет от Вас и Зинаиды Владимировны. Радуюсь тому, что у Вас все хорошо и Вы можете спокойно работать. Я нахожусь «на бойком месте», на одном из ответственных участков нашего фронта. Наша часть «работает» в районе 16-й ... немецкой армии. И так же, как под Москвой, я все свои силы, опыт и уменье отдаю делу борьбы за окончательный разгром немецких оккупантов.

Наша армия, мы все уже давно не те, что были в июне 1941 г., девять месяцев войны многому нас научили. И если в тяжелые дни нашего отступления мы верили в нашу победу, то сейчас эта победа стала ощущаться — стала реальной действительностью. Немчура сейчас и по виду и по повадкам похожа на изгнанного зверя, загнанного в непроходимую чащу — он огрызается, он еще силен, но он ... подохнет.

Я бодр, весел и здоров. Моя усталость в ожидании отдыха не сказывается — отдых для меня придет с нашей победой.

Это письмо придет к Вам уже весной — дуновение весны мы также уже ощущаем — и не только в греющих лучах солнца, таянии снега и других природных признаках весны, а в первую очередь в победных маршах наших наступающих частей, в успешных полетах наших самолетов, в канонаде наших «Катюш».

 


 

Поздравляю Вас с вступлением в партию. Ряды партии пополнятся еще одним представителем прогрессивного человечества — представителем передовой науки. Примите и мою искреннюю фронтовую ... рекомендацию.

Поздравляю Вас и Вашу семью с наступающим праздником 1 Мая — постараюсь своей работой внести лепту в тот праздник, который готовит Красная армия своему народу.

Искренний привет и наилучшие пожелания Вашей семье: Зинаиде Владимировне и сыну. С большим удовольствием буду читать Ваши письма. Сообщаю Вам еще раз свой адрес: Действующая Красная армия, Почтовая, Полевая станция 1820, 299-й авиаполк.

С приветом, Ваш Д.Зельманович

Письмо пациента В.Полозова своему лечащему врачу, хирургу Г.Ф. Забугиной 31 мая 1943 г.

Очень рад был получить от Вас письмо и еще более доволен, что Вы живы и здоровы, трудитесь над восстановлением потерянного здоровья, потерянного в боях за Отчизну. Надеюсь, что скоро не вернусь в Ваше заведение. Получил назначение, работы хватает. Период после выздоровления и возвращения к месту службы прошел, но там, где вели бои, сейчас эти места безвозмездно наши. Уже пашут, сеют...  В. Полозов

Хирург Г.Ф. Забугина с раненым бойцом и медсестрой в эвакогоспитале

Письмо армейского хирурга, впоследствии ректора I ММИ В.В. Кованова жене с фронта 6/1-43 года.

Милая, Родная Клавушка!

Пользуясь случаем на небольшой остановке, присев за стол около печурки — пишу, отогрев руки, тебе, моей родной и горячо любимой Клавке письмо. Вчера послал одно и вот сегодня пишу второе. Завтра — третье написать вряд ли удастся, т.к. машины будут следовать дальше за нашей героически наступающей Армией.

На отдельных остановках развертываемся и, наработавшись вдосталь, — едем дальше, чтобы оправдать свое главное назначение. Работа живая и интересная, требует большого мастерства и выносливости. Коллектив хорошо слажен, но еще недостаточно закален и возмужалый. Но ведь здесь растут люди быстрее. А также быстро старятся. Так что, жди меня старичком с сединой в голове и морщинами на лице.

Характер же, видимо, претерпевает эмоции. Неплохо научился стрелять из боевой винтовки и моего личного оружия — нагана.

Хожу в хороших валенках и модно сшитой шинели и под ней меховая куртка- безрукавка. На твои теплые кальсоны ношу неказистые, но зато теплые ватные штаны. Шапка тоже теплая. Как мне стыдно за себя и совершенную непростительную глупость — написав тебе письмо с просьбой выслать мне теплые вещи, которые так нужны были тебе. Прости меня! Ладно? В следующий раз не буду поступать так опрометчиво.

Живу втроем со своими друзьями-начальниками. Питаемся вместе, когда пусто, когда густо.

 


 

Письмо В.В. Кованова жене с фронта. 19. VII 44

Дорогая моя Клавушка! Милые мои ребятки!

Не будучи уверенным — вторично сообщаю Вам о своем повышении в звании и только что полученной награде — орден Отечественной войны первой степени. Не сомневаюсь, что это сообщение принесет Вам радость и оживит своим теплом! Уверен в том, что все близкие мои встретят это сообщение с большим восторгом. Только у нас в стране скромный труд хирурга возводится в подвиг, и оценивают самой высокой наградой! Покажи ребятам этот орден на ком-нибудь. Он им особенно понравится — золотым сиянием лучей! Отметить этот день чем-нибудь праздничным для ребят и для себя! Береги оставленные у Клавдии Андреевны мои ценные документы, особенно диплом.

Целую крепко, крепко. Ваш папа.

Письмо Мосоловой Т.Я от ее пациента Любаева П.И. 2 марта 1945 г. Действующая Армия

Здравствуйте, Тамара Яковлевна!

Мой Вам фронтовой привет. Прежде всего простите меня за непунктуальность, что не мог своевременно ответить на Ваше письмо. Значит виноват лично сам. Есть пословица — лучше позже, чем никогда, ведь правда?

Разрешите Вам сообщить, что я чувствую себя прекрасно, бодр и энергичен — в этом есть и Ваши труды, чем беспредельно Вам благодарен, так полагаю, что этим Вас не обижаю, ведь я теперь от официальности далек, а поэтому я и позволяю себе некоторые вольности, ну ладно, довольно пока об этом говорить. Т.Я., можете меня поздравить с правительственными наградами — награжден орденом Красной Звезды и орденом Отечественной войны I степени. В этом есть также и Ваша доля. Т.Я., прошу, напишите мне ответ, пишите больше и без стеснения. Постараюсь взаимно ответить. Привет Вашим врачам, коих я знаю.
Вот, милая моя, и все.

Полевая почта 07765 Любаеву Петру Ив.

Письмо раненого бойца Носашенко Мосоловой Т.Я., студентке I ММИ, медсестре. Погибла в марте 1945 г.

Здравствуйте, Тамара Яковлевна!

Мы встретились случайно, после того, когда я потерял все и всех, когда период одиночества, меланхолии безразличия ко всему окружающему... Это было тяжело. Но вот встречаешь того, чья забота, даже любовь к своему делу, жизнерадостность натуры как бы вновь возвращают тебя к жизни... И невольно думаешь: да, надо жить, и в этом будет и радость и цель.

Носашенко.

Письмо проф. С.А. Гиляревскому от его ученика А.Лебенсбаума с фронта 6 марта 1945 г.

Дорогой и горячо любимый Сергей Александрович!

Ваше письмо меня очень тронуло и обрадовало. И в минуты, когда я читал его и перечитывал, я почувствовал, что невидимые нити связывали меня с Вами, что те отношения, какие были раньше, не стерты временем. Это большая радость для нас, заброшенных сейчас за тысячи километров от родных очагов, друзей и любимой работы...

Я невольно вспоминаю первые дни войны, которые так хорошо отображены в стихотворении Симонова «Дороги Смоленщины», вспоминаю тяготы эвакуации и дни под Сталинградом — несравнимы ни с чем, где я навсегда понял, прочувствовал героизм, беззаветное благородство наших летчиков, среди которых мне приходится всегда бывать. Я вспоминаю Орел, Гомель, Люблин, развалины Варшавы и вот теперь, видя часто Познань, — чувствую, какой большой путь, усеянный далеко не розами, пришлось мне пройти.

Я не сделал за эти годы ничего необыкновенного, не совершал героических поступков, но я отдал себя тем, кто жертвовал собой всегда, тем, которые несут у нас основное бремя войны — нашим дорогим летчикам, и та помощь, которую посильно я могу оказывать — всегда к их услугам. Чувство радости, что я понял их, что моя, совместная с ними, жизнь основана на взаимном доверии, уважении и дружбе — заполняет меня целиком. Какие это люди, какие герои!


Вы знаете, что я много летаю везде. И здесь, в Германии, летать приходится также. Когда я в воздухе, когда с летчиком — одно целое, тогда я особенно остро ощущаю его работу, его труд. И спускаясь на землю, видя опять молодое, чаще мальчишеское, простое лицо — я проникаюсь к нему особым уважением. А что они делают, когда приходится встречать противника в воздухе?! Я много могу Вам написать героического, с нашей точки зрения, обыденного с их. Как жаль, что судьба не наградила меня даром творчества писателя. Я обязательно написал бы об этих простых молодых людях, летчиках, беззаветно, благородно отдающих свою молодую прекрасную жизнь за счастье Родины! Увы, я не могу этого сделать, но в моей душе, сердце каждый из них найдет отклик, поддержку в трудную минуту...

Я не знаю, как судьба поступит со мной и что ожидает меня впереди, но до физической боли, до глубины хотелось бы, чтобы дорога моей жизни прошла опять через Пироговку. Пусть она даже не остановится там, но пусть же хоть завернет... Я невольно глубоко вздыхаю, и как-то в это не верится. Засосало слишком глубоко меня в жизнь ту, которая была так далека от меня, когда мы жили тихо и спокойно в Старомонетном переулке, когда я ходил к Вам. Но все это в прошлом и уверяю Вас — далеком. Слишком далеким и счастливым, чтобы повториться вновь.

За эти годы я понял силу семьи, дружбы и товарищества: вновь рожденные и обретенные чувства меня всегда поддерживали и поддерживают. Вот еще почему мне дороги Ваши строки, дорогой и горячо, горячо любимый Сергей Александрович.

Всего, всего хорошего, бесконечно счастливого и радостного желаю Вам, Сергей Александрович, и Вашей супруге, дорогой Зинаиде Владимировне. Может быть у Вас еще будет время вспомнить о нас, далеких, которым, несмотря ни на что, бывает тоскливо, грустно...
Ваш всегда, Саша.

Р.S. Если бы Вы знали, как хочется послушать шестую симфонию Чайковского. Это — целая жизнь!

Письмо дочери проф. Я.В. Гудынского отцу на фронт. Москва 10/V-45

Здравствуй, дорогой папочка!

Поздравляю тебя с победой и ото всей души желаю нам скорой и счастливой встречи. Поздравляю тебя также с получением ордена. Ты вообще молодец и я за тобой не угонюсь. Мы с мамой эти дни были как сумасшедшие, вернее, я сходила с ума. Если бы ты знал, что у нас делалось на майские дни!

Во-первых, отменили маскировку, и во всех окнах зажглись огни. Во-вторых, опять, как до войны, горят большие лампы на центральных улицах и площадях. На станциях метро горят большие буквы «М». На здании «Известия» на Пушкинской площади, снова бегают горящие слова. Фонтан на площади Советов, против Моссовета, светится попеременно то синим, то розовым, то фиолетовым, то желтым светом. На Кремле снова зажглись рубиновые звезды. 30/IV и I/V на улицах было столько народа, что яблоку негде было упасть. Мы с мамой весь день гуляли, а вечером смотрели салют.

Утром 1 мая был парад на Красной площади. Мимо наших окон, как всегда раньше, проходили пехотинцы, моряки, проезжала артиллерия, конница. Вечером на площади танцевали под гармошку и под радио.

Вчера же вообще было что-то неописуемое. Когда в два часа ночи передали по радио о капитуляции Германии, во всех домах зажглись огни. У нас в квартире все вскочили и начали танцевать. С утра улицы украсились флагами. Весь день на улицах было еще больше народу, чем 1-го мая.

То там, то тут раздается ликующее «Ура!». На площадях играют оркестры. Люди танцуют, смеются. Вот посередине улицы Горького движется толпа. Впереди мужчина с девочкой на плечах. Девочка размахивает красным флажком. Все поют «Москву».

 

Экскурсовод музея Э.Л. КАШКИНА.